Шрифт:
Девушка покраснела еще больше.
— Я надеюсь, принцесса, вы себя хорошо чувствуете? Поверьте, я очень беспокоился за Вас!
— Да, все уже хорошо. Спасибо тебе Лис! Скажи, но ведь это не твое имя?
— Нет. Это мой позывной.
— ???
— Не обращай внимания. Называй меня просто Лис.
— А как твое имя?
— Считай, что у меня его нет.
— Как это? — Принцесса и все остальные удивленно на меня смотрели.
— Так иногда бывает. Не спрашивай почему, очень прошу тебя.
— Хорошо! Если хочешь, что бы я называла тебя просто Лис, то я буду так тебя называть.
— Ну вот и договорились.
— Лис, — обратился ко мне король. — Насколько я понял, вы с принцессой Александрой завтра планируете покинуть нас?
— Да, Ваше Величество.
— Я, от лица всего своего семейства, хочу попросить вас немного задержаться. Я все понимаю, но один — два дня ничего не решат. Завтра запланированы празднества, по случаю спасения моей дочери, а так же принцессы Александры, которой, благодаря Вам, удалось избежать печальной участи плена мятежников.
Все королевское семейство в ожидании смотрели на меня. В сущности король прав. Один-два дня ничего не решат. Да и с Друлаваном и этой, как ее, Каленгил, нужно разобраться и прояснить непонятную ситуацию с Александрой. Я кивнул:
— Хорошо Ваше величество. Мы отложим на немного свой отъезд. Все же не вежливо будет, покинуть вас так поспешно. Тем более, что мне не хочется огорчать, Ваше сир, очаровательное дитя!
— Лис, — обратился ко мне принц, — когда я искал тебя на дороге, ведущей к перевалу, то в одном придорожном трактире, его хозяин гном и его дочери, мне рассказали, что ты пел там замечательные песни. Ты поешь и играешь на инструментах?
— Да, есть такой грех. Особенно, когда выпью.
— Может принести вина и инструмент? — Это уже Минеллана.
— О, мадам, не сейчас, очень прошу. Может завтра, на празднике?
— А принцесса Александра, сказала, что ты читаешь прекрасные стихи. Может, их хотя бы прочитаешь? — Это уже королева.
Подумал немного, а почему бы и нет.
— Стихи? Хорошо! Про что почитать? — женщины заулыбались. Ну, конечно же, что женщины хотят слушать, какие стихи? Конечно о любви!
Пускай увенчанный любовью красоты, В заветном золоте хранит ее черты И письма тайные, награды долгой муки, Но в тихие часы томительной разлуки Ничто, ничто моих не радует очей, И ни единый дар возлюбленной моей, Святой залог любви, утеха грусти нежной — Не лечит ран любви безумной, безнадежной.— Изумительно! — Слегка аплодируя сказала, улыбаясь королева. — А еще?
Обе принцессы активно закивали головами, поддерживая маму и свекровь.
Что бы еще им почитать? Ага, сейчас задвину им, про то, как нельзя изменять своему мужчине. Наверное, что-то блеснуло в моих глазах, так как королева удивленно на меня посмотрела.
Гляжу как безумный на черную шаль, И хладную душу терзает печаль. Когда легковерен и молод я был, Младую гречанку я страстно любил. Прелестная дева ласкала меня; Но скоро я дожил до черного дня. Однажды я созвал веселых гостей; Ко мне постучался презренный еврей. «С тобою пируют (шепнул он) друзья; Тебе ж изменила гречанка твоя». Я дал ему злата и проклял его И верного позвал раба моего. Мы вышли; я мчался на быстром коне; И кроткая жалость молчала во мне. Едва я завидел гречанки порог, Глаза потемнели, я весь изнемог… В покой отдаленный вхожу я один… Неверную деву лобзал армянин. Не взвидел я света; булат загремел… Прервать поцелуя злодей не успел. Безглавое тело я долго топтал, И молча на деву, бледнея, взирал. Я помню моленья… текущую кровь… Погибла гречанка, погибла любовь! С главы ее мертвой сняв черную шаль, Отер я безмолвно кровавую сталь. Мой раб, как настала вечерняя мгла, В дунайские волны их бросил тела. С тех пор не целую прелестных очей, С тех пор я не знаю веселых ночей. Гляжу как безумный на черную шаль, И хладную душу терзает печаль.Все таки, Александр Сергеевич великий поэт! Монаршья семья молчала. Потом король хмыкнул, глядя на жену, произнес: — Жестко!
Королева тоже посмотрела на супруга, потом перевела взгляд на меня, засмеялась:
— Да Лис, на самом деле твоя поэзия великолепна!
Моя поэзия? Они что решили, что это я стихи сочиняю?
Итайя, смотрела на меня широко раскрытыми глазами:
— Лис, ты убил свою возлюбленную, за то, что она изменила тебе?
Я даже поперхнулся.
— Эээ… Ваше Высочество, а с чего Вы, сударыня, решили, что стихи обо мне?
— А о ком? Ты же сам сказал — гляжу, как безумный на черную шаль и хладную душу терзает печаль? Разве ты не о себе говорил?
— Нет, не о себе. Это просто стихи Итайя. Не более!
— Правда? — Взгляд такой наивный.
— Честное благородное слово! — на языке вертелось, три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая…три! Но сдержался, явно не поймут.
Похоже, пьянка ожидалась грандиозная. Пусть великосветская. Хотя мне, эти великосветские пьянки — по барабану. Я предпочитаю что-то по проще. Например, пьянки с горничными и кухарками. Ну не аристократ я ни разу. А то на принцесс, колбасит меня, что-то не по детски. По интересовался насчет Александры. С ней все в порядке. Находиться в отведенных ей покоях, согласно ее статусу. За ней постоянное внимание и уход. Принц при этом хмыкнул. Конечно уход и внимание, там же этот мелкий, принц, тусуется возле нее. Настроение резко упало. Захотелось напиться в дрова. Наверное, так и сделаю. Главное сейчас от венценосной семьи избавиться. Как-то не хотелось их больше видеть. Но вида не показывал. Мило улыбался. Королева что-то почувствовала. Вот какая женщина. Свернула, по быстрому общение. И меня проводили в отведенные покои.
Такая приличная комната. С большой кроватью под балдахином. Мило! Зашла милашка, присела в приветствии:
— Милорд изволят ужинать в трапезной или Вам сюда принести?
Обошел ее по кругу. Девушка не поднимала головы.
— А ты со мной не поужинаешь?
— Простите милорд, но Ее Величество будет недовольна, как и Ее Высочество!
— Это почему?
— Я не знаю милорд. — Продолжала смотреть в пол.
— Ладно малыш, не бойся. Солдат ребенка не обидит. Принеси мне лучше сюда. И вина захвати побольше и просто чистой ключевой воды. И еще, корыто теплой воды!