В 1914 году было поставлено на карту само существование Сербии как государства. Австрия предъявила сербскому правительству ультиматум, совершенно неприемлемый для независимого государства. В этот же день, 11 июля, государь император Николай Второй получил от сербского королевича-регента Александра телеграмму. В ней говорилось: "Мы не можем защищаться. Посему молим Ваше Величество оказать нам помощь возможно скорее... Мы твердо надеемся, что этот призыв найдет отклик в Его славянском и благородном сердце".

Через три дня русский император отправил в Сербию ответ. "Пока есть малейшая надежда избежать кровопролития, - писал он, - все наши усилия должны быть направлены к этой цели. Если же, вопреки нашим искренним желаниям, мы в этом не успеем, Ваше Высочество может быть уверенным в том, что ни в коем случае Россия не останется равнодушной к участи Сербии".

В ответной телеграмме королевич Александр писал: "Тяжкие времена не могут не скрепить уз глубокой привязанности, которыми Сербия связана со святой славянской Русью, и чувства вечной благодарности за помощь и защиту Вашего Величества будут свято храниться в сердцах всех сербов".

15 июля Австрия объявила Сербии войну. Она подвергла артиллерийскому обстрелу Белград, в результате которого погибло много мирных жителей. В ответ на это Россия объявила частичную мобилизацию, а через несколько дней - всеобщую. Австрии пришлось бульшую часть своих войск перебросить на восточный фронт, и Сербия была спасена. Сербский народ называет нашего государя императора Николая Второго своим спасителем.

Минуло всего несколько лет, и пришла очередь Сербии оказать помощь русским братьям. Спасаясь от большевиков, сотни и сотни тысяч русских людей покинули родину и стали беженцами. Сербия первая из европейских стран проявила к ним милосердие. Архиереи и рядовые священнослужители, великие князья и офицеры, казаки и графы, солдаты и юнкера - все нашли приют на гостеприимной земле Сербии. Король Сербии Александр I сам лично покровительствовал русским беженцам.

В 1921 году в Сремских Карловцах состоялся церковный Собор, в котором приняли участие сто шестьдесят три человека. В обращении Собора к чадам Русской Церкви, в рассеянии и изгнании сущим, в частности, говорилось: "И ныне пусть неусыпно пламенеет молитва наша - да укажет Господь пути спасения и строительства родной земли, да даст защиту вере и Церкви и всей земле Русской и да осенит Он сердце народное; да вернет на всероссийский престол помазанника, сильного любовью народа, законного православного царя из дома Романовых".

Царь-мученик

У подножия памятника русскому государю всегда живые цветы. Их приносят не только наши соотечественники, но и сербы, которые свято почитают царя-мученика.

В 1925 году в сербской печати появилась необычная статья. В ней говорилось о видении одной пожилой сербке, которая потеряла на войне трех своих сыновей. Однажды после горячей молитвы за всех воинов, погибших в последней войне, женщина заснула и увидела во сне императора Николая Второго. "Не горюй, - сказал он, - один твой сын жив. Он находится в России, где вместе со своими двумя братьями боролся за славянское дело. Ты не умрешь, - продолжал царь-мученик, - пока не увидишь своего сына".

Прошло всего несколько месяцев, и счастливая мать обняла своего любимого сына, который вернулся из России. Об этом событии узнала вся страна. В сербский Синод потоком хлынули письма, в которых люди, чаще всего простые, сообщали о том, как горячо они любят русского государя императора.

Через некоторое время лик царя-мученика снова чудесным образом явился в этой стране. Произошло это так. Русского художника и академика живописи С. Колесникова, который жил в Сербии, пригласили в древний монастырь святого Наума, что на Охридском озере. Ему поручили расписать купол и стены храма, предоставив полную свободу в творчестве. Художник решил, в частности, написать лики пятнадцати святых, размещенных в пятнадцати овалах. Четырнадцать ликов были написаны сразу же, место для пятнадцатого долго оставалось пустым: какое-то необъяснимое чувство заставляло Колесникова повременить.

Однажды в сумерки он вошел в храм. Внизу было темно, и только купол освещали лучи заходящего солнца. Кругом была дивная игра света и теней, все казалось каким-то неземным и особенным. В этот момент художник увидел, что чистый овал ожил: из него глядел скорбный лик императора Николая Второго. Пораженный этим чудесным видением, Колесников некоторое время стоял в оцепенении. Затем, охваченный молитвенным порывом, он начал, не нанося углем контуров чудного лика, писать сразу кистью. Наступившая ночь прервала работу. Художник не мог спать, и, едва забрезжил рассвет, он был уже в храме и работал с таким вдохновением, какого у него давно не было. "Я писал без фотографии, - рассказывал позже Колесников.
– В свое время я несколько раз близко видел государя, давая ему объяснения на выставках. Образ его запечатлелся в моей памяти. Портрет-икону я снабдил надписью: "Всероссийский император Николай II, принявший мученический венец за благоденствие и счастье славянства".

Вскоре в монастырь приехал командующий войсками Битольского военного округа генерал Ристич. Он долго смотрел на написанный русским художником лик царя-мученика, и по щекам его текли слезы...

Единство

Очень скоро, уже через несколько дней, общаясь с нашими братьями сербами, мы поняли, что наша поездка переросла паломнические рамки. Единство славянских народов перед лицом мирового зла - вот та главная тема, которая выросла из наших диалогов и которая руководила нашими мыслями и чувствами до конца путешествия. Впервые эта мысль прозвучала из уст настоятеля белградского храма Святого Александра Невского протоиерея Любодрага Петровича.