Я ему не верила. Слишком все просто. И глаза у него…несерьезные, как будто насмехается надо мной. Проверяет прокатит или нет.

– Почему в полицию не пойти?

Засмеялся так громко, что у меня чуть уши не заложило.

– К ментам? Я что клоун их веселить? Думаешь они кого-то найдут? Я сам не помню кто на меня напал, темно было. Кого они искать будут? Призрака? У них по мокрухе висяки, а они мною заниматься будут. На хер я им сдался. Ты, Алена, или наивная или…

– Или какая? – я знала, что он хотел сказать глупая и стало обидно, даже в груди обожгло, потому что пацан какой-то отчитывает меня.

– Поправишь подушку? Я сам не могу. Пытался.

Перевел разговор, и я конечно же подошла, чтобы помочь. Наклонилась, обхватывая его шею, приподнимая и подвигая подушку, но он в этот момент руками меня обхватил и завалил на край постели.

– Красивая…Я говорил тебе, что ты красивая?

Вся краска приливает к лицу, и я невольно отпрянула назад.

– Поздно уже, спать пора.

– Ночью разве только спят?

Спросил и дух перехватило с такой силой, что кажется задохнусь.

– Я собираюсь спать!

Вырвалась из его рук и пошла к двери. Забежала в свою комнату, дверь на замок закрыла, потом еще раз ключ провернула и прислонилась к ней спиной. За дверью вдруг послышался насмешливый голос.

– Если захочу я ее вынесу к черту дверь эту.

– Ты же подушку поправить не мог.

– Силы вдруг добавились.

Я знаю, что он за дверью. Голый по пояс. Стоит там со своим безумным взглядом и невероятными сексуальными губами. И у меня только от мысли о нем становится влажно между ног, аж трясет всю.

– Иди спать, Женя…

– Впервые по имени назвала. Еще скажи.

Молчу, сама ладонь к двери прислонила, провожу вверх-вниз а перед глазами грудь его голая безволосая. Сильная, накачанная. Я бы по ней провела… я бы губами ее коснулась. Божеее, дай мне сил устоять.

– Скажи мое имя и я уйду.

– Женя…уходи!

Послышались отдаляющиеся шаги, и я наконец-то с облегчением выдохнула, пошла к постели, легла под одеяло. Ни одна мысль в голову не идет. Только о нем. Что близко совсем. Только встать и сделать несколько шагов.

Уснула только под утро.

***

– Яичницу будешь?

Не смотрю на его влажные волосы после душа и на по-прежнему голый торс. Мне кажется, гляну и он все поймет по моим глазам. Что хочу его… что думаю о сексе с ним, что всю ночь представляла, как это оказаться под его сильным молодым телом.

То…как он возьмет меня. От одной мысли об этом я была близка к обмороку. Я не должна об этом думать. Не должна. Это неправильно. Это абсурд какой-то.

– Буду, я не переборчивый.

Поджарила четыре яйца с колбасой, нарезала тонко хлеб, намазав сыром, и положив колечки свежего огурца. Подала на стол. Ели в тишине. Он быстро, с аппетитом, по-мужски и я вилкой ковыряюсь, потому что рядом с ним кусок в горло не лезет.

– У тебя при свете солнца волосы почти рыжие.

– Меня всегда рыжей называли в школе.

– Ты и сейчас рыжая…бесстыжая.

Сказал и усмехнулся. В уголках глаз морщинки, зелень запредельно светлая, яркая. Смотрю в нее и голова кружится.

– Надо рану обработать.

– Надо.

Отнес свою тарелку в раковину и на меня смотрит.

– Ну что? Обрабатывать будешь?

Сел на край стола, а я стараюсь в лицо его не смотреть, суечусь с бинтами, спиртом. Только на рану все внимание. Обработать, заклеить. По-быстрому, чтоб лишний раз не видеть вблизи его тело, не вдыхать запах кожи, не касаться ее пальцами. Бегаю туда-сюда, пока за локоть не схватил и к себе не дернул.

– Почему мне в глаза не смотришь? Боишься меня?

– Смотрю!

Соврала и так и не посмотрела.

– Посмотри!

Схватил за подбородок и заставил поднять голову. Наши взгляды встретились и меня током всю пронизало, так что кажется сейчас в обморок упаду.

– Веснушки на носу. И правда рыжая…Хочу знать везде ли такая…где еще веснушки есть…

Гладит пальцем мою щеку, оттягивая нижнюю губу. Наклоняется ко мне. Еще мгновение и наши губы сомкнутся и я тогда наверное закричу или не знаю, что со мной произойдет.

Звонит мой сотовый и я наконец-то дергаюсь в сторону, чтобы схватить его со стола. Слышу как выматерился Женька, как щелкнула зажигалка и он закурил.