— Ох, да видит бог, все с Джей-Джеем в порядке! — рявкнул муж. — Если только не считать нарушением наличие игрек-хромосомы, означающей, что у него развивается мужской мозг, который пытается подготовить его к выходу из родной пещеры и охоте на мамонта.

— Ты это знаешь, и я это знаю. Но нам следует выслушать и поддержать учительницу, которой приходится иметь дело с восемью мужскими мозгами одновременно.

— За это ей и платят, — заметил Джек.

— Уверена, все не так просто, — сказала Лори. — Я с огромным уважением отношусь к учителям. Сомневаюсь, что сама смогла бы работать учительницей.

— А я так точно знаю, что не смог бы, — ответил Джек, — но это к делу не относится. Как ты думаешь, что они предложат?

— Наверняка они беспокоятся насчет синдрома дефицита внимания. — Лори сосредоточилась на том, чтобы налить воду в кофеварку.

— Они что-нибудь говорили о лекарствах?

— Мисс Росси просто подняла тему поведения нашего сына, только и всего.

— Господи боже! — Джек несколько мгновений смотрел в никуда, пока кухню не наполнил запах свежего кофе.

Лори налила две чашки и вручила одну мужу. Она знала, что его мысли мчатся сейчас с бешеной скоростью, и ей нетрудно было угадать, в каком направлении.

— Я собиралась просто прийти в школу и выслушать мисс Росси, — сказала она, — и прошу тебя именно так и поступить. Сегодня тебе точно не придется принимать никаких окончательных решений. Просто выслушай и, может, задай какие-нибудь вопросы, чтобы понять точку зрения школы. Но в основном слушай! А вечером все обсудим. У тебя уйдет на это максимум пятнадцать или двадцать минут.

— Ну не знаю, — протянул Джек, качая головой. — Эта ситуация с гипердиагностикой синдрома дефицита внимания абсурд как раз такого рода, который может превратить меня в конспиролога. Такое впечатление, что у фармацевтической промышленности сговор с индустрией начального образования. Слишком уж многим детям школьного возраста, в основном мальчикам, прописывают не пойми что, пытаясь держать их в узде. Я тебе сразу скажу: Джей-Джей никакого аддералла [2] принимать не будет. Ни за что.

— Сейчас я совершенно с тобой согласна, — сказала Лори. — Но я также знаю, что в определенных обстоятельствах медикаменты могут пойти на пользу. И мы должны проявить уважение к позиции школы, какой бы там она ни была. Остаться в хороших отношениях с учителями — это же не бином Ньютона.

— Ну, я не такой прирожденный дипломат, как ты, — возразил муж. — Я это о себе знаю и не хочу настраивать школу против себя, что может произойти, если я буду честен. Почему бы тебе не сходить туда самой после совещания?

— Прости, но у меня очень плотный день. Дела идут подряд друг за другом, включая неотложную встречу с Четом Макговерном еще до того, как придется поехать в мэрию.

— Что за срочная встреча с Четом?

— С тех пор, как я назначила его ответственным за стажировку в бюро, он взялся за дело с невероятным пылом, но нам это только на пользу. Он заметно поднял наш преподавательский уровень.

— Прости за резкость, — закатил глаза Джек, — но, по-моему, он принял этот пост просто потому, что среди клинических ординаторов судебно-медицинской патологии очень много молодых женщин. Он неисправимый донжуан, бессовестный соблазнитель. Гоняться за юбками — его любимый вид спорта. — И Джек пошел к холодильнику за молоком и фруктами, пока Лори доставала из буфета воздушные хлопья.

— Может, изначально это и повлияло на его устремления, — согласилась она, зная от Джека о социальном анамнезе и склонностях Чета, которым тот предается в нерабочие часы. — Но он и правда со всей душой взялся руководить образованием, я даже не ожидала. И экстренная встреча, о которой он просит, как раз из той же оперы. Он считает, что одна из наших интернов-патологоанатомов позволяет себе совершенно недопустимое поведение. Называет ее Фантомом, потому что она не воспринимает всерьез обязательную месячную практику и нагло игнорирует правила.

Все интерны Нью-Йоркскою университета, специализирующиеся на патологической анатомии, в рамках четырехлетней программы обучения должны были проводить в бюро один месяц. Под руководством ответственного за стажировку они помогали медэкспертам, обучаясь в процессе. Права подписывать свидетельства о смерти и медицинские заключения у них не было. А вот клинические ординаторы судебно-медицинской патологии, в свою очередь, уже окончили интернатуру и могли производить вскрытия, определять причину и характер смерти, а также подписывать свидетельства, при этом официально по-прежнему считаясь стажерами.

— И как зовут эту девицу? — спросил Джек.

Время от времени он брал интернов для того или иного вскрытия, хотя и не лез из шкуры вон, чтобы их заполучить. У него была репутация судмедэксперта, который сделал больше всего вскрытий, что давало ему возможность, а заодно и повод выбирать самые интересные дела. В результате многие наиболее преданные своему призванию интерны мечтали с ним работать, хотя Джек ненавидел, когда его тормозят, независимо от причин. Трудоголизм был одним из его способов бороться со своими демонами.