Как обычно, Джек проехал вдоль здания бюро по 30-й улице и зарулил на эстакаду. Потом взвалил велосипед на плечо, внес внутрь и пристегнул на обычное место неподалеку от зала для вскрытий. Оттуда он поднялся в комнату для опознании на первом этаже, где начинался день всех судмедэкспертов. Было только семь пятнадцать утра, поэтому тут оказалось всего двое сотрудников: доктор Дженнифер Эрнандес и Винни Амендола. Дженнифер была на этой неделе дежурным младшим экспертом, в обязанности которого входило просматривать поступившие за ночь дела, решить, какие передать на вскрытие, и распределить по сотрудникам. Винни, один из старших лаборантов морга, пришел, чтобы убедиться, что пересменок пройдет как по маслу, а еще — и это, возможно, было даже важнее для работников бюро — чтобы приготовить для всех кофе.

Проходя мимо, Джек шлепнул ладонью по газете, которую Амендола держал перед собой, полностью погрузившись в чтение спортивных новостей. Винни почти никак не отреагировал, потому что это происходило каждый день. Поначалу много лет назад, он в буквальном смысле подпрыгивал и возмущался, но после стольких повторений перестал — в тщетной надежде, что Джеку надоест развлекаться подобным образом.

Подойдя к столу, где сидела Дженнифер, Джек спросил:

— Как прошла ночь? Люди все еще умирают, чтобы попасть сюда?

— Очень смешно, — огрызнулась Эрнандес. — Сегодня была довольно тяжелая ночка.

Джек славился черным юмором, который некоторые находили глубоким, а некоторые — не слишком-то.

— Что-нибудь интригующее есть? — спросил Джек.

Это был его модус операнди: выбирать дела по своему вкусу; именно поэтому он взял за правило приезжать на работу раньше всех, пока в бюро нет никого, кроме дежурного судмедэксперта. Остальные мирились с этим главным образом потому, что знали: он делает больше вскрытий, чем любой другой эксперт. Гораздо больше.

— Есть даже несколько интересных дел. — ответила Дженнифер. — Особенно если тебя интересуют попавшие под поезд в метро.

— Несчастный случай или самоубийство? — поинтересовался Джек. Через бюро проходило за год не менее тридцати подобных дел, поэтому обычно они не слишком его увлекали. Когда человека сбивал поезд, вопроса по поводу причины смерти обычно не возникало, а Джек любил загадки.

— Ни то и ни другое, — покачала головой его коллега. — Там возможны кое-какие сложности, во всяком случае, так считает дознаватель, а в данном случае это был Барт Арнольд.

— Что за сложности? — немедленно оживился Джек.

— Происшествие в подземке не было ни несчастным случаем, ни самоубийством, — пояснила Дженнифер.

— Хочешь сказать, жертву кто-то столкнул? — нахмурился Джек. К сожалению, в последнее время подобное происходило все чаще.

— Да. По словам Барта, это был бомжеватого вида мужик, который сразу сбежал, — сказала Эрнандес. — Полиция до сих пор просматривает записи с видеокамер, но пока никого не задержала. Свидетели тоже есть. Но загвоздка вот в чем: между происшествием в метро и смертью прошли почти сутки, которые пациентка провела в отделении интенсивной терапии Бельвью, в основном в сознании и не дезориентированная. Она не погибла под поездом: ее убил сердечный приступ.

— Гм-м, сюжет усложняется, — поежился Джек. — Понимаю, о чем ты. Если хороший адвокат убедит присяжных, что причину смерти надо искать в больнице, тому, кто толкнул ее на рельсы, могут только пальчиком погрозить, и все.

— Есть такие опасения, — подтвердила Дженнифер.

— Дай глянуть, — попросил Джек.

Он взял у коллеги папку и быстро пробежал глазами отчет Барта Арнольда о смерти Мэдисон Брайант. Барт не зря был главой судебно-медицинских дознавателей с большим опытом за плечами: его отчеты всегда отличались безукоризненностью. Он описал случившееся в точности как Дженнифер, лишь упомянув вдобавок, что жертва была социальным консультантом больницы Нью-Йоркского университета. До рокового сердечного приступа в анамнезе у нее не обнаружилось кардиологических заболеваний. Пока жертва находилась в пункте неотложной помощи и на отделении интенсивной терапии, симптомов сердечной недостаточности тоже не было.

— Меня зацепило, — сообщил Джек. — Не против, если я возьму этот случай для затравки?

— На здоровье, — сказала Дженнифер. — Сколько еще тел хочешь забрать? У нас сегодня много чего.

— Сколько нужно, столько и заберу, — улыбнулся Джек.

При обычных обстоятельствах он просмотрел бы и остальные папки в стопке — вдруг попадется еще одно интересное вскрытие, — но дело Мэдисон Брайант показалось ему слишком интригующим. Он счел его хорошим вариантом, чтобы полностью погрузиться в работу и отвлечься от предстоящей жене операции и психиатрического освидетельствования Джей-Джея — двух перспектив, так его тяготивших.

— Есть еще старшеклассник-бейсболист, вроде бы тоже интересное дело, — сообщила Эрнандес. — Ему мячом в грудь прилетело.

— Звучит неплохо, — согласился Джек, — запиши, пожалуйста, на меня. И хочу попросить тебя об одолжении.

— Конечно.

— Если интерн доктор Николс соизволит явиться в бюро, скажешь ей, что сегодня она работает со мной в паре?

— А доктор Макговерн в курсе? — спросила Дженнифер.

— Уж конечно, — подтвердил Джек, — мы это вчера перед концом рабочего дня обсудили.