— Наверное, — пробормотала Арья почти безучастно. Слова Лори вроде бы прозвучали здраво, но у Арьи оставались сомнения в их искренности. Может, начальница просто хочет избавиться от нее? — А что за операция?

— Мне кажется, это неважно, — спокойно и беззлобно отозвалась Лори. — Я уже и так поделилась с вами очень личной информацией. Позвольте добавить, что она предназначена только для вас, а не для пересказа, хотя завтра об операции заявят официально. А еще у меня ответная просьба: мне бы хотелось, чтобы до нашего следующего разговора вы оставили дело Якобсен в покое. — Лори вернула Арье фамильные древа. — Договорились?

Взяв оба листка, Арья несколько раз кивнула и направилась к выходу.

— Погодите! — неожиданно окликнула ее Лори, и Арья остановилась на полпути к дверям. — Хочу спросить, как у вас сегодня прошли вскрытия. Когда я была в яме на обходе, вы как раз полностью погрузились в препарирование сердца.

— Все прошло хорошо, — ответила Арья. — Несчастный случай в метро и сотрясение сердца.

— Я слышала, что жертва из метро — Мэдисон Брайант, подруга Керы. Жуткое совпадение. Такая трагедия!

— Ну да, — сказала Арья. И ушла.

Лори еще некоторое время продолжала смотреть в дверной проем, дивясь, до чего же странный и сложный человек доктор Николс, насколько она умна и каким деструктивным может быть ее поведение. На мгновение Лори даже стало жаль Карла Хендерсона, ведь Арья была его проблемой, а не ее. Самой-то Лори всего только и нужно, чтобы эта стажерка благополучно прошла остаток практики в бюро. Еще Лори поняла, что Джек прав: хоть у Арьи и проявлялись многочисленные признаки асоциальности, включая очевидное неуважение к окружающим, привычку ими манипулировать и неумение сочувствовать, из-за чего иметь с ней дело было тяжело, психопатией она явно не страдала. Для этого она была слишком работоспособной. Лори подумалось, что хороший психотерапевт или психолог мог бы получить огромное удовольствие, пытаясь проникнуть под щит невыносимого поведения Арьи.

Арья вышла из штаб-квартиры бюро в общее фойе еще более раздосадованная, чем прежде. В дальнем конце помещения оказалось много людей, многие плакали. Почти все сиденья были заняты. Арья остановилась на миг и окинула присутствующих взглядом, ощущая нечто родственное их переживаниям, хотя ее терзало не горе, а, скорее, раздражение и подавленность. Несправедливо, что, подобравшись так близко к Любовничку, она до сих пор его не вычислила. Но что еще можно сделать? После попытки заручиться помощью Лори во взаимодействии с областным прокурором поиски неизвестного отца были на последнем издыхании. Самой идти в офис прокурора — только зря время тратить, а больше никаких идей у нее не возникло, разве что в полицию обратиться. К несчастью, Дэвид Голдберг говорил о нежелании полицейских возиться с лишними бумажками, за исключением тех случаев, когда есть достаточно подтверждений, что речь идет об убийстве. Разумеется, о передозировке такого не скажешь.

Внезапно один из охваченных горем родственников издал особенно громкий звук, резанувший Арье по нервам. Она бросила взгляд на охранника в форме, выражение лица которого совершенно не изменилось: видимо, в силу многолетней привычки у него выработался иммунитет к подобным вещам. А у Арьи иммунитета не было, поэтому она поспешила выйти из главных дверей здания на Первую авеню. Картины, свидетельницей которых она стала в фойе, еще больше подавляли.

Но даже когда она просто оказалась на улице, стало легче, несмотря на рев машин и вонь выхлопов часа пик. Погода по-прежнему стояла почти идеальная, предвечернее солнце снова заливало крыши домов золотым сиянием. Арья полезла за телефоном, чтобы найти машину до Верхнего Вест-Сайда, но заколебалась, не успев открыть приложение. Ощущение трубки в руке навело на воспоминание о том, как два дня назад во время разговора с Дэвидом Голдбергом неожиданно пришло сообщение от доктора Хендерсона. Это произошло приблизительно в такое же время. Исключительно из любопытства Арья открыла сообщение, перечитала текст и вспомнила о последующей довольно странной встрече с его автором. В первую очередь в голове всплыло, как тот поддержал ее в поисках Любовничка и просил рассказывать о ходе расследования. А еще немедленно пришел в восторг, услышав предложение Арьи использовать в деле методы генетической генеалогии.

Несколько мгновений она невидящими глазами смотрела на хаотичное движение транспорта по проезжей части и думала о докторе Карле Хендерсоне. Он ведь глава кафедры патологоанатомии большого учебно-медицинского центра, у него просто по определению есть не только желание помочь, но и возможность. Додумавшись до этого, Арья даже удивилась, что так долго соображала. Казалось бы, все настолько очевидно!

Не колеблясь ни секунды, она позвонила Карлу. Время для беседы было еще не слишком поздним, особенно если учесть, что в прошлый раз, два дня назад, она звонила лишь немногим раньше. Правда, с каждым гудком оптимизма у нее чуть убавлялось, но на четвертом трубку сняли.

— Доктор Николс?

— Надеюсь, я не помешала, — сказала она, хотя на самом деле ее это не волновало.

— Совершенно не помешали, — ответил Карл. — Что случилось?

— Я подумала, вдруг вы свободны. Я неплохо продвинулась в поисках исчезнувшего любовника, но потом уперлась в проблему. Мне нужна ваша помощь, но я лучше объясню суть дела при встрече. Чтобы было понятнее, я бы показала вам кое-что. Вы точно будете потрясены.

— Звучит интригующе. Конечно же, я могу с вами встретиться. Вы где-то поблизости?

— Да, возле бюро. А вы у себя в кабинете?

— Нет, но это вопрос нескольких минут, — сообщил Карл. — Я рядом, в лаборатории. Так уж совпало, что меня заинтересовал ваш вопрос о каналопатии и фентаниле. Раз уж в литературе ничего на эту тему не нашлось, подаю заявку на грант на исследование связи между ними.

— Я могу быть у вас в кабинете через десять минут, — заявила Арья, игнорируя вопрос каналопатии и фентанила.

— Хорошо! Там и увидимся, — бодро проговорил ее собеседник.