– А нам дальше ходить оттуда, - вмешался Дымов.

– Невозможно, - сказал командир порта.
– Слишком сложно перебрасываться.

– Проще будет, когда нас перебросят?
– Безенцов был настойчив и почти резок.
– Этого ждать прикажете?

– Чепуха!
– решил командующий.
– Совершеннейшая чепуха! Таганрог ничем не безопаснее, а нам отступать нельзя. Просто никак нельзя.

– Правильно, - согласился Дымов.
– Было бы трусостью.

Безенцов встал:

– Товарищ командующий, прошу мое мнение занести в протокол. Я не трус, но не считаю возможным...
– и остановился. Весь дом внезапно вздрогнул от легкого толчка. Стекла коротко звякнули, и наступила тишина. Потом снова толчок и далекий гул.

– Стреляют, - вздохнул командующий.
– Вероятно, у Белосарайки, - и обернулся к Безенцову: - Вы не договорили. Вы что-то начали насчет протокола?

– Товарищ командующий, - ответил Безенцов.
– За меня договорят события. Самым эффектным образом он оказался прав и этим был чрезвычайно доволен. Он даже улыбнулся.

Снова ударили выстрелы. Два подряд, один и еще два подряд.

Васька соскочил с подоконника. Теперь он все понял: Безенцов - изменник. Сперва предлагал бежать, а теперь радуется белым, гад! И, чтобы выкрикнуть это, он шагнул вперед, но, встретившись глазами с Дымовым, остановился.

На столе тонким голоском запищал полевой телефон. Флаг-секретарь снял трубку. В совершенной тишине было слышно, как бубнил голос в телефонной мембране.

– "Революция" ведет бой с неприятельской канлодкой типа "Страж", - сказал наконец флаг-секретарь. Он был очень молод и от напряжения покраснел.

– Садитесь, товарищ Безенцов, - предложил командующий, и Безенцов, опомнившись, сел.

Васька все еще хотел закричать, но под взглядом Дымова не мог. Снова вздрогнули стекла - теперь три выстрела подряд. Васька отступил к подоконнику. Комиссар флотилии склонился к самому уху командующего. Он что-то спрашивал, но командующий качал головой.

– Поддерживать нечем. Канлодки не ходят, а сторожевикам не доплюнуть. Мелкая артиллерия... Вернемся к делу, товарищи. Отступать, конечно, не будем, но Таганрог используем. Для пробы пошлем туда "Интера". Он, кажется, второго дивизиона?

– "Третий Интернационал"?
– переспросил флаг-секретарь.

– Конечно, не четвертый, - улыбнулся командующий, и в стеклах отгремел новый залп.

Начальник второго дивизиона канлодок наклонился вперед:

– Точно так. "Интер" - мой,

– Вы его и поведете, товарищ Сегель.

– Сейберт, - поправил начальник дивизиона.
– Есть, поведу, товарищ командующий... Как прикажете с техническим руководством?

– Простите, пожалуйста, - извинился командующий.
– Руководство вооружением возьмет на себя наш флагманский кораблестроитель. Товарищ Гризар, вы пойдете на "Интере" и заодно обследуете таганрогские заводы.

– Есть, - поклонился флагманский кораблестроитель.- Только фамилия не Гризар, а Гизо.

– Извините, - и командующий развел руками.
– Беда, сколько у нас иностранцев!

– Больше не стреляют, - вдруг сказал комиссар флотилии.

Снова наступило молчание, до того тягостное, что флаг-секретарь не утерпел, встал, подошел к окну и с треском его распахнул. Снаружи было яркое солнце, густая зелень, свистела какая-то птица и шумел вдалеке паровоз.

Бой был окончен, но как? Настоящая канлодка против вооруженной баржи, эта тишина могла означать гибель. Она могла вот сейчас прорваться новой стрельбой, более близкой и ощутительной. Разрывами внизу в порту и даже здесь, в самом штабе.

Командующий потянулся за графином с водой, но передумал: вода выдала бы его волнение.

– Хотел бы я знать...
– начал Безенцов.

– Своевременно узнаем, - ответил командующий.- Сейчас разговоры ни к чему.

На столе снова запищал телефон. От его писка мороз подирал по коже. Трубку схватил комиссар флотилии.

Командующий все-таки взял графин и налил стакан. Остальные были неподвижны. Смотрели на лицо комиссара, но не могли угадать, что он слышит.

– Такие дела, - сказал комиссар, кладя трубку.- Белосарайский пост сообщает: неприятель после непродолжительной перестрелки ушел на запад. Командующий кивнул головой:

– Правильно, так и следовало ожидать.,. Товарищ Сейберт, завтра утром вы выходите в Таганрог. Пришлите оттуда плотников, здесь не хватает, - и отпил глоток воды.
– Товарищи командиры и комиссары! Обращаю ваше внимание на необходимость максимального использования судовых команд и судовых средств, Все, что возможно, делайте сами...

Васька потихоньку пробрался к двери и вышел. То, что произошло на совещании, было свыше его сил. Выдержка командующего казалась ему изменой, молчание Дымова - слепотой. Как могли они слушать гада Безенцова? Как могли разговаривать разговоры и не броситься на помощь "Революции"?