Он кивает и идет к выходу, где его уже ждет Обри.

— Скоро вернёмся, — кричит он, уходя.

Тогда мы остаемся одни.

Адам отталкивается от стены и делает шаг ко мне. На секунду я застываю. Каждая косточка в моем теле полна решимости оставаться там, где он не сможет дотянуться до меня, где он не сможет прикоснуться, обнять, попробовать меня на вкус. Но сердце знает лучше.

Я двигаюсь, чтобы захлопнуть дверь, но он останавливает это своим ботинком.

Все еще держа руку на ручке двери, я отворачиваюсь.

— Адам, не надо.

— Ты избегала меня, — его слова сильные, ровные, но когда я смотрю на него, в его глазах отчаяние.

Этот взгляд только причиняет мне еще большую боль.

Я отпускаю ручку и отстраняюсь от него, поворачиваясь спиной и складывая руки на животе.

Боже, это так свежо.

Каждое слово из его уст.

Я обещаю, что вернусь за тобой.

Каждую минуту за этими решетками.

Малышка. Тебе все еще нравится раскрашивать, не так ли?

И каждую секунду, которая последовала после того, как он оставил меня умирать.

Я открою тебе маленький секрет, о котором Лукас тебе не рассказывал. Обещания даются для того, чтобы их нарушать. Такие люди, как ты и твоя мама? Ты заслуживаешь смерти.

Я возвращаюсь к реальности, когда Адам подходит ближе, его тепло ощущается на моей спине. Грубые пальцы пробегаются по моим обнаженным рукам, и дрожь пронзает меня.

— Я доверяла тебе, — шепчу я.

Его руки напрягаются.

Я делаю шаг вперед, вне пределов его досягаемости.

— Я так долго ждала.

Рыдание подступает к моему горлу, но я сдерживаю его.

— Даже когда дверь закрылась. Даже когда я забралась так высоко, как только могла, и вода все еще доходила мне до рта. Я ждала. Я все еще думала… Я думала, может быть…

Воздух такой неподвижный, что кажется застывшим. Образы, ощущения, эмоции — я открыла шлюзы, и теперь тону в них.

Я слышу, как он сглатывает, и оборачиваюсь.

Он смотрит куда угодно, только не на меня, его пальцы теребят воротник, как будто он слишком тесный, чтобы дышать.

Волна гнева захлестывает меня. Глаза сужаются, и я двигаюсь вперед.

— Ты хоть представляешь, на что это похоже? Смотреть, как твоя мать тонет прямо у тебя на глазах?

Когда мои пальцы касаются его ботинок, я поднимаю подбородок и стискиваю зубы. Было бы намного проще, если бы он просто отступил. Почему он не отступает?

— Быть настолько напуганной, что не можешь дышать? Не можешь плакать? Не можешь позвонить единственному человеку, который должен был… который должен был… — мои слова захлебываются рыданием, и я ненавижу это.

Я обхожу его, моя рука касается его рубашки, и он ловит мое запястье, останавливая меня.

Он удерживает мой взгляд своим, холодность в его голосе не соответствует его глазам.

— Я хотел быть там…

— Ты бросил меня!

Слезы текут по моим щекам. Я отдергиваю руку, но он только крепче сжимает ее.

— Ты оставил меня с Райфом. Это было частью твоего плана с самого начала?

Мои слова повисают между нами, и я знаю, что веду себя нелепо, но они вырываются сами по себе. Я не могу остановить противоречивую смесь эмоций, охвативших меня.

— Ты сказал ему запереть дверь после того, как он тоже взял ключ?

Низкое рычание вырывается из его горла, и он отталкивает меня назад, пока мой позвоночник не упирается в стену. Я втягиваю воздух.

— Какой ключ? — он скрипит зубами.

Дверь в ванную открывается, но никто из нас не отводит взгляда. Я прищуриваюсь.

— Ключ, который он забрал у моей мамы. Тот, которым он запирал дверь на засов.

Что-то мелькает в его глазах, и жилка вздувается на шее. Он кладет ладони на стену по обе стороны от меня, затем наклоняется, его губы касаются моих.

— Я вернулся за тобой, Эмми.

Мое сердце подпрыгивает в груди, а бабочки перебираются из живота к горлу.

— Я вернулся, — хрипит он, его плечи вздрагивают от напряжения. — Я никогда не хотел бросать тебя. Я был гребаным идиотом. Я думал, что смогу это сделать. Я думал, что смогу вытащить всех оттуда.

Его веки опускаются, и он наклоняет голову, так что он становится ближе. Его дыхание скользит по моей коже.

— Я, блядь, подвел тебя.

Его нос касается моего, и я провожу языком по нижней губе. Его взгляд опускается, губы приоткрываются, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он может поцеловать меня, он отталкивается от стены.