– Ладно, что сделано, того не воротишь, – проговорил я, положив ладонь Максу на плечо. – Надо двигаться вперед.

– И куда же именно мы двигаемся? – спросил Макс, повернувшись ко мне. – Давай, командуй, раз уж ты теперь главный.

– Терпеть не могу это слово – «главный», – ответил я. – Нехорошие у меня с ним ассоциации.

– Как знаешь, – Макс ухмыльнулся и достал из футляра за спиной грамму, начав на ней наигрывать какой-то сложный мотив. – Так или иначе мы в твоем распоряжении.

– Оставайтесь, – сказал я. – Только пусть твои головорезы теперь под командование Морионе поступают. Он как раз с завтрашнего дня начинает создавать в Кернадале армию.

– Посмотрим, – Макс задумчиво хмыкнул. – Не уверен, что они кому-то, кроме меня, готовы подчиняться.

***

Довольно быстро стало ясно, что появление Макса с его отрядом только ухудшило ситуацию. Привычные к виду крови, вооруженные Максовы бойцы начали притеснять беженцев и отбирать у них еду, а также то и дело лезли в драку с бойцами Морионе, которых он только-только начал тренировать.

Как и опасался Макс, вступать в ополчение замка они наотрез отказывались, и лишь когда Макс на них зычно наорал – согласились, но все равно по любому вопросу бегали к нему, а на Морионе огрызались.

Мне невозможно было спокойно пройти по крепостному двору, чтобы кто-нибудь из новых насельников замка не бросился мне в ноги с челобитной на бесчинствующих Максовых башибузуков – считая себя главными защитниками замка, они ели за троих, подворовывали, не давали прохода женщинам и не торопились тянуть строевую лямку. Обстановка в Кернадале, и без того нервная, накалилась еще сильнее.

Это и стало первым вопросом на повестке дня небольшого совета, который я собрал в расчищенной для этой цели гостиной неделю спустя.

Помимо меня за столом сидел угрюмый и кислый Морионе, усталый Матвей с кругами под глазами, виновато-озлобленный Макс, смущенная Вика, принявшая на себя должность главного лекаря в крепости, и несколько отрешенная, как обычно, Ксай.

– Макс, долго это еще будет продолжаться? – начал я, не тратя время на вступление. – Твои люди будут когда-нибудь вести себя по-человечески или нет? Даже кернадальскому гостеприимству есть пределы.

– А чего ты хочешь? – огрызнулся он. – Люди на нервах, люди семьи потеряли. Люди за месяц крови столько видели… У кого угодно мозги раком встанут. Ты, вон, хоть на меня посмотри.

Посмотреть, в самом деле, было на что. Из былого весельчака и балагура Макс превратился в угрюмого циника. Удивительного в этом было мало, если держать в уме, к примеру, рассказанную им как-то после третьей кружки историю о том, как он потерял глаз, пытаясь спасти крестьянскую девочку из лап гигантского паука. И не спас.

– Я все понимаю, – спокойно произнес я. – Но так больше нельзя. Ты должен что-то с ними сделать, пока они не разнесли Кернадал по кирпичу.

– Я попробую, – мрачно буркнул Макс. – Но люди на взводе. На них и так все вокруг с самого начала волками зыркают – вроде как, лишние рты пожаловали, еды на всех не хватит.

– Кстати, сколько у нас осталось еды? – обратился я к Матвею.

– Если выдавать, как сейчас, то хватит недели на две, – ответил он. – Если урезать пайку до блокадных норм и понадеяться на хорошую охоту, можно протянуть месяц. Больше – не гарантирую.

– То есть, до весны мы без помощи не дотянем? – уточнил я.

– Какое там, – Матвей махнул рукой. – Даже и с помощью… мне трудно представить, что должно случиться… Разве что Мученики явят чудо, и прямо среди зимы на поляне заколосится рожь. Или забьет фонтан из куриного бульона. Вот такого масштаба должна быть помощь.

– А если эвакуировать людей? – спросил я неуверенно.

– Трудновато будет их эвакуировать, когда они не хотят, – Матвей вздохнул. – Ты, кстати, сам их обнадежил. Теперь надо как-то со всем этим жить.

– Понятно, – я кивнул. – Сколько у нас есть времени до того, как начнется бунт, как думаешь?

– Примерно столько, сколько есть еды, – ответил Матвей. – Плюс еще немного, если господин капитан ручается за своих бойцов.

Морионе раздраженно укусил длинный ус.

– Поручиться не мочь, – произнес он со своим характерным акцентом. – Солдат совсем без военный наука. Крестьянин. Только есть и спать. Дисциплина – нет. Разбегутся, как только что. Только за своих ручаться, но их девять человек всего есть теперь.