– Если так, то и нам надо подаваться на север, – ответил я. – Оставим в Кернадале только совсем новичков, выйдем еще зимой, по снегу. Разобьемся на группы…

Я достал из кожаного футляра карту и стал водить по ней гусиным пером, показывая, с какой стороны будет подбираться к Кирхайму каждая группа, где остановится, что будет разведывать, какие пути ее отхода к месту сбора – деревеньке Вальдорф на Чернолесском тракте.

Откровенно говоря, операцию эту я придумывал буквально на ходу – только чтобы продемонстрировать ребятам, что план у меня вообще есть.

На то, чтобы придумать что-то получше, у меня была масса времени – ряды долгих холодных ночей и тусклых зимних дней в Кернадале.

– Все это, конечно, отлично – рейды, разведка – но на кой хрен это все нужно? – спросил Тим, подняв на меня глаза от истыканной кинжалом столешницы. – Армии у нас нет и не будет. Одни мы Ника не победим.

– Лучше держать глаза открытыми, – пояснил я. – Армии сегодня нет, завтра – будет. Не забыл, что к нам должны приплыть тарсинцы? Но чем мы им поможем, если не знаем, где враг и сколько его?

– Да это все так вилами на воде писано, – протянул Тим. Ксай, рассказавшей про грядущий поход северного герцога, он не доверял и побаивался ее. Как и почти все в Кернадале. – Нет, прав был Сергей, царствие ему небесное. Уходить надо. И не только из Кернадала – а за море, в Графту или еще дальше.

– Никуда мы не уйдем, – отрезал я. – Некуда нам. От себя не уйдешь. Ник хочет уничтожить всех здесь, и сам он не остановится. Только с нашей помощью.

– Нда, ситуация… – проговорил Тим, положив кинжал на ребро ладони и глядя на то, как он легонько покачивается, балансируя. – Мало было проблем, так еще и это.

– Прорвемся, – ответил я. – Их самих-то не так много. Значит, если вывести из строя хотя бы двоих-троих, уже часть армии останется без контроля – станет легче. А там, глядишь, и до главного доберемся.

– А, кстати, сколько их? – спросила, словно очнувшись ото сна, Вика. – Ты ведь о них никогда толком не рассказывал.

– Я видел десяток всего, – сказал я, припоминая свою жизнь в Урде. – Может быть, всего их больше. Но вряд ли намного. И не факт, что все могут нежитью управлять. Даже скорее нет.

Олег, который до этой минуты безучастно прихлебывал из кружки дешевое пойло с запахом подгнивших яблок, вдруг подобрался, и в его глазах блеснул интерес.

– Слушай, я давно еще хотел тебя спросить. Скажи, ты когда был там, в Урде, – начал он шепотом, наклонившись ко мне. – Ты не видел там кого-то, кто мог быть похож…?

Я изо всех сил старался глядеть Олегу прямо в глаза и не отводить взгляд. Между нами стояла разбитая плошка, в которой чадил сальный огарок. Из-за этого лицо Олега казалось красным, а глаза – подернутыми дымкой.

Конечно, я все понял еще когда мы встретились с Олегом осенью. А должен был понять и раньше, еще в Урде. Он ведь и в самом деле похож на Олега –Андрей, парень, попавший в Чернолесье одним из первых. Тот, кого первым встретил Ник. Тот, кому было в ту пору всего двенадцать.

Я не слышал больше ни об одном егере, который бы попал в Чернолесье в таком возрасте. Еще бы – Грановскому было затруднительно привлекать к тестированию детей. Но вот если ребенок пришел вместе с отцом…

– Нет, – сказал я. – Мне кажется, что нет. Они все появились здесь позже тебя – кроме Ника, конечно.

Мои пальцы сами собой сжали столешницу, и я сделал усилие, чтобы не скривить лицо. Мне не хотелось, чтобы Олег знал. Ни к чему это. Никому от этого не будет лучше, и ему – в первую очередь. Как он будет драться с ними, если узнает, что на их стороне его сын?

Я начал лихорадочно соображать, на какую бы тему аккуратно перевести разговор, но меня избавили от этой необходимости. Сперва в моей голове послышался громкий, ритмичный стук метронома – тот самый, что я некогда слышал в Чернолесье в свою первую ночь здесь. Я тут же вскочил с лавки, Олег и ребята повскакивали тоже – они услышали звук не хуже меня, и отлично знали, что он не предвещает ничего хорошего.

Следовало готовиться к нападению, но времени на это у нас не было, так как уже в следующую секунду скрипучая дверь трактира слетела с петель, глухо ударившись о земляной пол. То, что появилось на пороге, я сперва принял в темноте за воина в тяжелых доспехах. До тех пор, пока оно не запрокинуло назад голову – почти лишенный плоти череп – и не издало свистящий вой, настолько громкий, что мне стало страшно за свои барабанные перепонки. Энциклопедия нежити, в которую я недавно вложил уже четвертый перк, сконфуженно молчала – существо это не было простым порождением Чернолесья.