От повторного звонка Нурлана я вздрогнул:

— Никаких имен, скажите, где вы находитесь? — голос был требовательный и с металлом.

— В Алматы у друзей.

— Они надежные, знают кто вы?

— Надежные, нет не знают.

— Диктуйте адрес, за вами приедут мои люди, — Нурлан не давал мне опомниться. Почувствовав мое смятение, шпион продолжил:

— В моем телефоне встроенный скремблер, меня не смогут прослушать, за своих знакомых не переживайте.

Выслушав адрес, голос в трубке проинструктировал меня:

— Вытащите симку и батарею телефона, уничтожьте. Никуда не выходите, к вам приедут мои люди. Их будет двое, представятся как сотрудники иммиграционной службы, покажут удостоверения и заберут вас. И ни слова вашим знакомым, пусть для них все так и останется, этим вы обеспечите им безопасность. Вы меня поняли?

— Да, — все происходило так быстро, что я даже не успевал все осознать.

— По этому номеру больше не звоните. Вас привезут ко мне, до скорой встречи, — гудки свидетельствовали, что собеседник положил трубку.

— Получилось дозвониться? — в глазах Тулуна был живой интерес.

— Дозвонилась, но моего друга не было на месте, но мне обещали, что ему передадут мой звонок, — я чувствовал себя паршиво, обманывая этих порядочных людей, но им лучше меньше знать. Все-таки я звонил чиновнику МИДа Казахстана, работающему, скорее всего, на турецкую разведку.

Симку и батарею я спустил в унитаз, помыл руки и вышел из туалета, когда зазвонил дверной звонок.

— Кто в такое время? — Тулун уже успел надеть пижаму и выглядел как телепузик. Щелкнул замок открываемой двери — вначале было слышно плохо, но голос Тулуна звучал все громче. Из спальни выскочила побледневшая Акмарал, ей хватило мгновения, чтобы понять в чем дело.

— Это за тобой, тебе надо бежать, — женщина силой потащила меня в спальню, где рывком открыла окно.

— Я боюсь, — сказал первое пришедшее в голову, чтобы немного оттянуть время. Мне в отличие от супружеской пары, было известно, кто и зачем пришел. Этих мгновений хватило, чтобы сотрудники «иммиграционной службы», оттерев в сторону Тулуна ворвались в спальню и «захватили» меня.

— Вы незаконно находитесь на территории государства Казахстан и будете сегодня же выдворены на российскую границу. Вот Постановление о депортации — мне под нос сунули листок на английском.

— Это моя гостья, я буду жаловаться, — Тулун напирал, но лезть в драку не решался.

— Ничего, Тулун, не надо жаловаться, я сама виновата, что потеряла паспорт, — подыграл я «иммиграционщикам», — спасибо тебе большое и отцу скажи спасибо.

— Где ее вещи? — строго обратился один из мужчин к Акмарал. Вещей у меня не было, но казашка заметалась по комнате, хватая свои собственные вещи. Только этого мне не хватало, еще и обокрасть бедную женщину.

— Мои вещи украли с паспортом, ведите меня, оставьте этих людей, они ничего не знали.

Мне дали обняться с Тулуном и Акмарал — разбуженные дети хныкали, но на них никто не обращал внимания. Мне было стыдно перед этой семьей — Акмарал открыто плакала, а Тулун едва сдерживал слезы.

— Все будет хорошо, не переживай, — шепнул Тулуну, чтобы его немного подбодрить. Уже отъезжая от дома Тулуна, видел, как два силуэта прильнули к окну на первом этаже, где и располагалась их квартира.

Мои «охранники» не разговаривали, машина на большой скорости ехала минут десять. Мы подъехали к частному дому с резной оградой и высокими воротами: мужчина в униформе глянул на документ водителя и отдал честь. Въехав во двор, сделали разворот и остановились у парадного входа в особняк. Меня жестом попросили выйти и сопроводили в роскошно обставленный дом. Навстречу вышел пожилой казах в строгом костюме и молодая женщина, явно славянка. Не говоря ни слова, двое мужчин, что привезли меня, сели в машину.

— Проходите, ваша комната готова. Меня зовут Виктория, буду рада вам быть полезной. Наш гостеприимный хозяин уже в самолете, будет часа через два. Может примете ванну с дороги?

Ясно, Виктория приняла меня за проститутку, видимо Нурлан не в первый раз приводит сюда девушек.

— Не хочу, я бы выпила кофе, — я прошел за девушкой в огромный кабинет, заставленный книгами с медвежьей шкурой на полу.

— Я мигом, — Виктория упорхнула, оставив меня разглядывать жилище нувориша. Сабли, кинжалы, развешанные по стенам, лепнина на потолке, отделанная позолотой, вычурная мебель в стиле а-ля Людовик. Одним словом, Нурлан страдал безвкусицей и плюшкинизмом.

Кофе, на удивление, оказался хорошим, попросил повторить. Обойдя кабинет пять раз, я уселся в огромное кресло на гнутых ножках. Прошел примерно час с моего приезда в этот особняк, через час Нурлан будет здесь. Несмотря на две порции кофе и волнение, незаметно провалился в сон.

Разбудил меня мужской голос, едва успел встать, как в комнату вошел мужчина сорока лет. Выглядел вошедший солидно — дорогой костюм, обувь, белоснежная сорочка и галстук. Нурлан был высок, что для казаха необычно. И даже глаза его были ближе к европейскому типажу.