Божественные дары: заблокированы;

Уязвимые места: слабая защита, низкая выносливость, взаимодействие только с одной стихией;

Потенциал: безграничный, вероятность повышения уровня 100 %; возможность улучшения качества при повышении уровня 10 %; количество доступных возвышений — не ограничено;

Способности к развитию: повышает уровень и качество путём поглощения моры божеств и высших существ; чем выше могущество данных сущностей, тем больше вероятность возвышения;

Возможность приручения: собственность;

От прочитанного Слай выпал в осадок. Выходило, что птицеголовые назывались птерами. По причине явной опасности их низложил собственный покровитель. Ещё бы, врождённая способность людей-птиц была даже покруче, чем Триединый, тот защищал от влияния богов лишь на тридцать процентов. К тому же, в комплекте со столь грозным оружием шли оригинальный способ возвышения и безграничный потенциал; так и до бунта недолго. Неудивительно, что уникальная раса попала в очень неуютное местечко.

Желание воскресить и допросить летуна с пристрастием ещё больше возросло. Также внушили оптимизм тип магемы и слово «собственность» в графе приручение. У Слая уже наличествовали две необычные разновидности магем: магический компас и глиф. Обе были полезны до жути. Кладенец жизни и смерти выполнял функции всеобъемлющего сканера, а глиф повелителя стаи позволял управлять низшими существами. Теперь вот, появились доспехи.

— «Посмотрим, какой от них эффект…» — с предвкушением подумал Слай и активировал табличку.

Пластина окуталась ярким свечением и расплылась золотистым облачком. Оно мгновенно охватило вместилище Ходока, а контуры небольшой тучки сформировали вокруг копию убиенного птера. Ещё через миг, доселе призрачная фигура приобрела материальность.

Сфера, в которой обреталось сознание Слая, вновь превратилась в скрученный перевёрнутой восьмёркой протуберанец и закрепилась на затылке летуна. Неизвестно, что бы произошло, имей Ходок целое тело. Сейчас же вышло, что магема заменила оное. Странник радостно рассмеялся, но из клюва вырвалось лишь кудахтанье.

Немного успокоившись, Слай провёл ревизию доставшейся физической оболочки. Что и сказать, по ощущениям, она изрядно уступала предыдущей. Хоть и находилась на стадии Совершенного Тела. Организм представлял собой одно слитое ядро, но было оно однобоким и только стихийным. В лучшей форме Ходок прихлопнул бы птера, как муху.

На этом странности не закончились. Внезапно ожила до того скромничавшая монада. Вдохновлённая наглядным примером, искра ярко вспыхнула и вобрала в себя остатки боживы и моры. После чего начала неудержимо расти, пока на каменистом плато не возник недавний покойник, а безопасная зона не схлопнулась.

— Испытания действием пройдено. Вам присвоен ранг Реаниматора жизни, — мелькнула перед взором надпись из распахнувшейся книги божественного расцвета жизни.

— Кю-кю-кю, — издал Ходок противный зуммер, вместо довольного смеха.

С досады он захотел сплюнуть, но тоже не получилось. Клюв лишь заскрипел от натуги, как несмазанный флюгер.

— «Что за дурацкая раса такая! Ни засмеяться, ни даже харкнуть не могут!»- зло заключил Слай.

Между тем, веки бывшего покойника задрожали, тот явно приходил в себя. Ходок мигом прекратил самобичевание и приготовился к допросу.

Глава 14. Архиптер. Часть 2.

Пачкать руки в дерьме приходится всегда, но почти никогда из гавна не вытащишь золото.

Мудрость самого удачливого золотаря столицы Славской Империи;

Попервам, Раен решил, что из-за травмы головы начались галлюцинации. Последним воспоминанием была продолжительная агония. Проклятый чужак с лёгкостью избежал наскока и ударил в ответ, превратив лицо в кровавое месиво из костей и плоти.

Вскоре, к чисто физическим страданиям прибавились ещё и моральные терзания. Перед смертью молодой птер лицезрел падение родной эскадрильи: братьев разорвали в небе хищные шипы. Раен ушёл за грань опечаленный во всех смыслах этого слова. И вот теперь, к огромному изумлению, очнулся.

— Я жив?! — стало первой осознанной мыслью, — Но как!?

Впрочем, удивление быстро сменило вектор. Рядом с ним обреталась его точная копия. Даже уникальный узор на перьях был неотличим. Такого просто не могло произойти, ведь орнамент никогда не повторялся.