– Лин нет дома.

– Может, она все-таки нашла Карло? – Фредо фыркнул. – И затащила его в ближайшую постель – с нее станется.

– Знаешь, Фредо, – теряя терпение, заявила Бриджит, – ты, возможно, считаешь иначе, но в мире существует не только секс.

– Дурочка! – хохотнул Фредо и повесил трубку.

Значит, подвела неутешительный итог Бриджит, Фредо уверен, что домой ее провожал Карло. Что ж, это можно проверить.

И она позвонила вниз – дежурному.

– Скажите, пожалуйста, – пробормотала Бриджит в трубку, – во сколько я вчера вернулась домой?

– Что-то около одиннадцати часов, мисс Бриджит, – не выдав удивления, сразу же ответил консьерж.

– А я… я была одна?

– Нет, мисс, вас сопровождал какой-то джентльмен.

Бриджит внутренне сжалась.

– А… а как долго он пробыл в моей квартире?

– Около часа, мисс, я полагаю.

О боже! Вот, оказывается, в чем дело! Она напилась до такой степени, что позволила Карло лечь с собой в постель. Они занимались сексом, а потом он ушел в полной уверенности, что поступил как джентльмен, исполнив желание леди.

Какой позор!

Поблагодарив портье, она положила трубку и надолго задумалась. Бриджит не могла понять, почему она ничего не помнит. Ей случалось пить, иногда помногу, но еще ни разу у нее не было таких необъяснимых провалов в памяти.

Потом ей пришло в голову, что ей, возможно, подмешали в вино какой-то наркотик. Недавно до нее дошли слухи о каких-то новых и очень опасных таблетках, которые назывались «раффи»– медицинского названия Бриджит сейчас припомнить не могла. Эти таблетки не имели ни вкуса, ни запаха, но, будучи подмешаны в пищу, напрочь вырубали жертву на несколько часов, и мужчины пользовались ими, чтобы одурманить понравившуюся женщину, а затем воспользоваться ее беспомощным состоянием. Одним из побочных эффектов «раффи» была полная потеря памяти, что было достаточно удобно. Сама Бриджит считала, что это все равно что трахаться с трупом, однако мужчины, по крайней мере некоторые из них, очевидно, придерживались другого мнения.

Мог ли Карло проделать с ней такую штуку?

Вне себя от тревоги Бриджит снова позвонила портье и спросила, не вернулась ли Лин, но тот ее даже не видел – очевидно, она ушла из дома еще до того, как он заступил на дежурство.

Положив трубку, Бриджит бессильно уронила руки на колени. Она понятия не имела, что ей делать дальше. У нее не было никаких доказательств вины Карло. Правда, если бы она немедленно отправилась к врачу и попросила сделать анализ крови, то в лаборатории, вероятно, сумели бы обнаружить наркотик, однако у Бриджит не хватит мужества на это решиться. Ей не нужна была огласка.

В задумчивости Бриджит наполнила ванну, добавила шампуня и погрузилась в душистую, теплую воду, но мысли ее были тревожными. Она была богата, красива и независима, однако каждый раз, когда Бриджит выбиралась из дома, она теряла бдительность, и тогда с ней непременно что-нибудь случалось.

«Должно быть, это судьба, – решила она мрачно. – Как у матери».

Ее мать, Олимпия Станислопулос, наследница колоссального состояния, погибла от передозировки героина. Ее и ее любовника Флэша – бывшего рок-певца, страдавшего от сильнейшей героиновой зависимости – нашли в третьеразрядном мотеле, где они сняли номер на уик-энд.

Флэш тоже был мертв – как и Олимпия, он принял слишком большую дозу наркотика.

«Я не хочу быть такой, как моя мать! – подумала Бриджит. Хотя вода в ванне была теплой, Бриджит начал бить озноб. – Я не хочу закончить свою жизнь так, как она!»

Бриджит уже решила было позвонить Лаки и рассказать ей обо всем – в такой ситуации только Лаки и могла ей помочь, – но вспомнила, что бывшей жены ее деда сейчас, скорее всего, нет дома. «И вообще, – напомнила она себе, – пора научиться самой справляться со своими проблемами!»

Но что она могла поделать сейчас, если даже не знала в точности, что произошло?

Выбравшись из ванны, Бриджит вернулась в спальню и свернулась клубочком под одеялом.

Несколько раз она судорожно всхлипнула, но вскоре согрелась и крепко заснула.

И это оказалось именно то, что ей было нужно, чтобы окончательно прийти в себя.

Пронзительный вой сирены «Скорой помощи» заставил Ленни очнуться. Он уже собирался встать и закрыть окно в спальне, поскольку звук был чересчур громким, как вдруг осознал, что находится не в своей постели. Это его везли в «Скорой», и сирена завывала над самой его головой.

«Господи! – было его первой мыслью. – Что со мной? Куда меня везут?»

Должно быть, он застонал, поскольку перед ним возникло встревоженное лицо медсестры.

Бережно приподняв ему голову, она просунула ему в рот кончик пластиковой груши, и Ленни ощутил на языке приятный вкус воды.

– Что случилось? – сумел выговорить он, сделав несколько глотков.

– Вас ранили, – сказала медсестра. У нее было приветливое, круглое лицо с выбивающимися из-под шапочки пшеничными волосами. – В плечо. Сейчас мы везем вас в больницу.