Кэрри отдавала себе отчет в том, что новая работа чревата старыми ситуациями. Ну так и что ж? В любом случае ей пришлось бы давать мужчинам отпор — а в переполненном дансинге это должно быть даже проще.

Пухленькая мексиканка по имени Сьюзита объяснила ей, что к чему.

— Когда он начнет слишком уж к тебе прижиматься, дай ему коленом по яйцам. Одному, другому. Сама увидишь, как быстро это сработает.

На собственном опыте Кэрри убедилась в том, что Сьюзита права. Колено в пах оказалось куда более эффективным средством защиты, чем сотня «нет».

Был у Сьюзиты и свой собственный маленький бизнес. Посетителям, которые приходились ей по вкусу, она оказывала некоторые «дополнительные» услуги.

— Это вовсе не так плохо, — поучала она Кэрри. — Ведь я сама его выбираю. Почему бы и тебе не попробовать? Ведь тебе же нужны деньги, а это так просто. Берешь только тех, кто тебе нравится.

Кэрри покачала головой.

Сьюзита рассмеялась.

— Ты еще передумаешь, я знаю.

Недели через три после этого разговора Стивен вдруг заболел, подхватив какую-то непонятную вирусную инфекцию. За ночь он из здорового двухлетнего мальчика превратился в слабого, анемичного задохлика. Вместе с ним Кэрри обошла многих врачей и специалистов, но ни один из них не смог определить, что же такое случилось с ее сыном.

Прошло еще несколько недель, и ей предложили положить его в клинику на комплексное обследование. К этому времени Кэрри уже почти лишилась рассудка. До этого ей как-то удавалось балансировать на узкой грани доходов и расходов. Теперь же счета сыпались со всех сторон. А девушка из дансинга получает только десять центов за танец.

И вновь ей помогла Сьюзита. Она привела Кэрри в отель, где сама снимала номер, и представила дежурному за стойкой, ободряюще шепнув:

— Тебе здесь понравится. Работа неплохая и деньги хорошие.

Кэрри только кивнула.

Вечером она оделась гораздо тщательнее, чем обычно. Даже мистер Уордл был впечатлен.

— Я бы и сам с удовольствием потратил на тебя монетку-другую, девочка.

Кэрри независимо повела плечами. Может, она и должна в самом деле вернуться к старой профессии, но в этот раз на своих собственных условиях. Сьюзита объясняла ей, что к чему. Теперь выбирать будет она.

Правда, этой ночью выбирать, собственно говоря, было не из кого. В конце концов Кэрри остановилась на маленьком человечке со смешными маленькими очками, висящими на самом кончике его маленького носика.

— Не против прогуляться до отеля за углом? — спросила она его, кружась по танцплощадке под усталые звуки танго.

Он сделал вид, что не расслышал ее предложения, но его выдало нервное подрагивание века. Через два танца мужчина набрался храбрости, чтобы едва слышно спросить:

— Сколько?

Кэрри в уме быстро подсчитала общую сумму докторских счетов.

— Двадцать пять.

— Да. — Человечек сделал глотательное движение.

Он ждал ее у выхода. Ей захотелось вдруг бежать со всех ног, оставив его стоять здесь в своих дурацких очках. Потом ей захотелось хоть чем-то одурманить, затуманить свой мозг. В молчании они направились к отелю.

Дежурный за стойкой подмигнул ей и потребовал десять долларов. Человечек беспрекословно выложил деньги. Дежурный подал Кэрри ключи и подмигнул еще раз. Она должна помнить, что, уходя, следует оставить ему пятерку.

На стенах номера играли неоновые отсветы. Одеяло на узенькой кровати было серого цвета. В коврике на полу зияла дыра.

Оба стояли неподвижно, испытывая неловкость. Взяв себя в руки, Кэрри потребовала деньги вперед.

Он протянул ей пятнадцать долларов.

— Двадцать пять, — быстро проговорила она, напоминая.

— Но десятка ушла за комнату, — слабо начал протестовать он.

— Двадцать пять или ничего… — она не договорила. Он достал еще одну десятку. Кэрри через голову стянула с себя платье, расстегнула лифчик, скинула трусики. Повернувшись к ней спиной, человечек снял брюки. Она улеглась в постель, как в старые времена. Он осторожно взобрался на нее. Пенис его оказался настолько мал, что она и не почувствовала его у себя внутри. Через пять минут все было кончено, он мигом оделся и выскользнул из номера, как напуганный кролик.

Лежа на кровати, Кэрри пустым взглядом смотрела в потолок. Итак, снова старый бизнес. Этот день запомнится ей надолго. Седьмое декабря, тот самый день, когда япошки прилетели бомбить Перл-Харбор. На следующее утро Америка объявила войну Японии.

Америка объявила войну.

А она опять стала шлюхой.

В старом ремесле для Кэрри не оставалось уже никаких секретов. И, как бы она ни ненавидела ее, работа Кэрри была работой профессионала. Очень скоро у нее появились постоянные клиенты.