— Он приставил сюда сигарету. Я хочу, чтоб ты знал, на какие вещи способен Банан.

«Грязный подонок. Такой же, как Паоло».

— Сколько тебе нужно?

— Не знаю. Несколько сотен. Этого хватит, чтобы добраться до Калифорнии? Работу я смогу найти себе там сама.

Джино кивнул.

— Завтра вечером мы придем к Ларри. Если сможешь отдать мне их там, то послезавтра меня уже здесь не будет.

— Ты получишь деньги.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она робко поцеловала его в щеку.

— Спасибо, Джино. Ты и вправду друг.

Поезд, в котором ехал Коста, прибыл в Нью-Йорк в понедельник рано утром. На Центральном вокзале Косту встречали доктор Сидней Ланца и его супруга. Подозрительно оглядев его со всех сторон, муж и жена обменялись удивленным взглядом: какой симпатичный и вежливый молодой человек! Вся семья была поражена как громом небесным при известии, что Франклин решил усыновить мальчишку с таким сомнительным прошлым. На поверку оказывается, что у парня превосходные манеры. В общем, он им понравился.

Их дом на Бикман-плейс нельзя назвать, по сравнению с особняком Дзеннокотти, роскошным; это дом семьи со средним достатком, может, чуть выше. Но по всему чувствовалось, что деньги тут водились: инкрустированный серебром стол, хорошие картины на стенах, мебель красного дерева.

Своих пациентов доктор Ланца принимал в одной из просторных комнат, оборудованной под кабинет. В соседней была приемная.

— Доктор — очень занятой человек, — сообщила миссис Ланца Косте, ведя молодого человека в отведенную ему комнату. — Он великий труженик, и работа доставляет ему наслаждение. Тебе известно, что врачевание — ото Божий промысл, и Создатель очень тщательно отбирает своих учеников.

Франклин Дзеннокотти забыл упомянуть о том, что супруги Ланца весьма набожные люди.

Коста кивнул.

— Я постараюсь никоим образом не мешать ему.

— Уверена, что ты будешь соблюдать наши правила. Постель ты готовишь себе сам ежедневно. Не опаздывай к столу — доктор терпеть не может опоздавших.

— Само собой, — тут же отозвался Коста. — То есть если в это время я буду в доме. Я хотел бы познакомиться с городом. Картинные галереи, музеи… ну и все такое…

Миссис Ланца поджала губы.

— Но накануне ты должен будешь поставить меня в известность о своих планах. Домашнее хозяйство не может зависеть от твоих прогулок.

— Нет-нет, миссис Ланца, я не собираюсь нарушать ваши порядки.

Она многозначительно сложила на плоской груди руки.

— Нам обоим следует быть в этом уверенными, молодой человек.

Коста слабо улыбнулся. Четырнадцать дней подряд общаться с миссис Ланца — перспектива не самая соблазнительная.

— Мне хотелось бы после полудня выйти в город, — пустил он пробный шар.

— Только не сегодня, Коста, если ты, конечно, не будешь против, — скрипучим голосом возвестила она. — Обед уже спланирован. Сам по себе твой приезд внес сегодня уже достаточно сумятицы.

— Да, миссис Ланца. Я понимаю.

Но он ничего не понимал. И дождаться не мог той минуты, когда сможет вырваться из этой чертовой Бикман-плейс, чтобы отправиться на поиски Джино.

— Никакого ответа? — спросил мистер Пуласки. Джино покачал головой.

Старик закрыл глаза, осторожно массируя виски пальцами.

— Теперь почта работает так медленно. Я бы не стал беспокоиться.

— Кто говорит, что я беспокоюсь? — возмутился Джино, вскакивая с кресла и начиная расхаживать по крошечной комнате. — Просто я думаю, не потерялось ли письмо или что-нибудь в этом роде. А еще, знаете ли, я думаю, что, может быть, мне следовало сесть в поезд и поехать к ней самому.

Старик открыл глаза, бросил взгляд за окно, на спешащих по улице прохожих. Он поднялся с постели два дня назад, но до сих пор панически боялся выйти на воздух. Там так много людей, и каждый готов отнять у него деньги, золотые часы, а может, и жизнь…

— Как вы считаете? — Джино стоял перед ним и покачивался на каблуках. — Стоило мне это сделать? Мистер Пуласки нахмурился.

— Сделать что?

— Поехать во Фриско, — в раздражении буркнул Джино. «Старик впадает в маразм. Последний случай совсем лишил его остатков разума».

— Может, тебе лучше еще подождать неделю-другую, — ответил все же мистер Пуласки, с трудом подхватив ускользнувшую было нить беседы. — Но тогда опять… — Он остановился, внезапно позабыв, что хотел сказать.