— Чтобы сделать тебе приятное, женщина, я готов переменить свои планы. Если тебе так нравится сволочиться и капать мне на мозги, то я сейчас же разворачиваюсь, и мы возвращаемся в город.

Проходя по огромному холлу, Джино на секунду задержался у великолепного венецианского зеркала. Хм-м-м… Очень даже неплохой вид. Да, «бабочка» и смокинг здесь весьма уместны.

Он посмотрел по сторонам. Одну из стен холла занимал бар, уставленный множеством различных бутылок, возле которых за стойкой бойко управлялись с напитками двое барменов, одетых в накрахмаленные белые пиджаки и черные брюки в полоску. Сразу за холлом взору открывалась огромная гостиная с высокими французскими окнами, выходившими на крытую террасу. Казалось, здесь даже воздух пахнет деньгами. Джино сделал глубокий вдох и улыбнулся. Запах ему понравился.

— Это почему же вы ничего не пьете? — На Джино наступала невесть откуда появившаяся крупная девушка с вьющимися рыжеватыми волосами.

— Я только что пришел.

Она с удивлением вытаращилась на него.

— Здесь очень вкусное шампанское. Вам нужно непременно попробовать.

— Обязательно.

Он начал потихоньку отступать. Желания угодить в чью-нибудь дешевую ловушку у Джино абсолютно не было. Женщины вокруг настолько красивы, что поверить в эту их красоту можно, только увидев ее собственными глазами. Алдо на его месте запросто бы рехнулся: столько ножек, столько восхитительных грудей. И все как на подбор — наивысшего класса.

У проходившего мимо официанта он снял с подноса бокал шампанского. «А Леонора смотрелась бы среди них неплохо, она бы без труда вписалась в это общество».

Иметь Леонору.

Жаль, что это у него не выйдет.

Не смей о ней думать.

Джино дал себе слово, что никогда больше о ней и не вспомнит. Слишком много времени потерял он, прыгая несмышленым козленком вокруг нее.

Клементина увидела Джино в тот момент, когда он выходил на террасу.

— Извините меня, Бернард, — обратилась она к известному театральному импресарио, — но я должна поприветствовать новичка.

Бернард Даймс понимающе кивнул и повернулся к своему элегантному соседу.

С озабоченным видом, так, чтобы никто из гостей не решился задержать ее хотя бы словом, Клементина прошла на террасу. Она появилась перед Джино совершенно неожиданно — настолько он погрузился в свои мысли, держа в руке бокал с шампанским.

— Вам нравится мой дом? — мягко спросила Клементина.

Застигнутый врасплох, Джино вздрогнул, немного шампанского выплеснулось на пол. Однако он тут же пришел в себя.

— Роскошный притон.

— Так уж и роскошный.

— Ну… для меня.

Инстинктивно глаза его уставились на грудь Клементины, на ее соски. Да. Торчат все так же воинственно. Ему еще не приходилось видеть женщину, у которой бы они находились в постоянном возбуждении.

Она взяла его за руку.

— Хочу показать вам дом.

Это еще зачем? У него нет никакого желания идти за ней из комнаты в комнату, подобно щенку, увязавшемуся за своим хозяином.

— Конечно, только попозже.

Он высвободил руку, сделал большой глоток шампанского. Какая кислятина! Лицо его скривилось.

Клементина заметила эту гримасу и сделала знак официанту.

— Принесите мистеру Сантанджело виски. — Она осторожно взяла у Джино бокал.

— У вас отличный смокинг, Джино, — шепнула она, не сводя своих глаз с его лица.

— Да? — Джино почувствовал себя неловко. Он не знал, что сказать ей. Вести легкую непринужденную беседу он не умел. И начинать ее сейчас не собирался.

Хихикнув, Эстер Бекер игриво ткнула пальцем в живот сенатора Освальда Дьюка.

— Похоже, сегодня вечером нас ожидает занимательная штучка, — попыталась она развязать ему язык.

Освальд бросил на нее отсутствующий взгляд. Эстер никогда ему не нравилась и, если говорить честно, казалась неискренней и утомительной женщиной.

— По правде говоря, не знаю, — довольно холодно бросил он. — Такими вещами занимается Клементина.

— Да-да, вы вечно позволяете ей делать все, что заблагорассудится. — Она обратила на него взгляд своих блекло-голубых глаз. — Это так современно, Освальд, у вас вообще очень современная семья. — Она обнажила в улыбке по-настоящему ужасные зубы. — Хотелось бы мне, чтобы мой Гордон давал своей жене такую же свободу. Подумать только, что бы я могла натворить — возможно, даже с вами, Оззи!

Освальду представилось омерзительное зрелище — обнаженная Эстер, сгорающая от желания побыстрее заняться любовью с ним, — ее понимание «занимательных штучек». Острое чувство отвращения заставило его вздрогнуть.

Улыбка Эстер сделалась еще шире.

— А кого это Клемми держит сейчас за рукав? Проследив за ее взглядом, Освальд увидел, как его супруга разговаривает с каким-то молодым черноволосым человеком.

Галантно предоставив Эстер возможность опереться на его руку, он заметил: