И вновь он ощутил на своем плече тяжелую длань Сальваторе.

— По-моему, ты меня не расслышал. Так продаешь? Рудольфе оказался слишком пьяным, чтобы услышать в его голосе угрожающую ноту. Братья Кассари были на вершине успеха. Их клан протянул свои щупальца из Филадельфии во всех направлениях. За несколько недель до приезда в Вегас их привел в офис Рудольфе один из его друзей. Близнецы изъявили желание вложить деньги в какое-нибудь прибыльное предприятие, принадлежавшее Кроуну. Рудольфе почувствовал себя польщенным.

— Подойди-ка, — вспомнил Пьетро, выглядевший помоложе, — ведь у тебя есть доля в новом отеле, который должен вот-вот открыться в Вегасе?

И Рудольфе почел для себя за честь пригласить братьев на открытие. Он заказал самолет, Кассари привезли с собой девочек — и вот они здесь! Ах, что это за вечер!

В «Маджириано» у Рудольфе свой номер-люкс, но близнецы остановились в «Сэндсе». Чуть раньше разговор зашел о продолжении столь успешно прошедшего мероприятия, и Рудольфе никак не хотелось упустить шанс расслабиться окончательно.

— Ничего продавать я не собираюсь, — смеясь, ответил он.

Своим ботинком Сальваторе ударил его по ноге — больно.

От удивления Рудольфе замер на месте с отвисшей нижней челюстью.

Сальваторе засмеялся и сунул ему в живот свой огромный кулак — больно.

— Шутка. Ты ведь не возражаешь, а? Пьяный Рудольфе возражал.

— Прекрати это! — начал он.

Сальваторе с силой ударил Рудольфе в пах чем-то, что показалось ему куском стального рельса. Согнувшись пополам, Кроун застонал, хватая ртом воздух.

— Значит, продаешь, да? — ласково спросил Сальваторе.

Рудольфе отказывался поверить мысли, что все это происходит именно с ним. Он достаточно натерпелся тогда, когда к нему домой с угрозами заявилась эта Лаки Сантанджело. Однако теперешняя ситуация просто не умещалась в его сознании. Они стояли перед входом в его отель. И никто из окружавших людей, казалось, не замечал ничего особенного в том, что творилось у них на глазах. При свете дня, Господи!

Пьетро схватил его за одну руку, в другую стальной хваткой вцепился Сальваторе. Приятели Рудольфе рассаживались по машинам, женщины о чем-то болтали.

— Что, черт побери, происходит? — кривясь от боли, выдохнул он.

— Ничего особенного, партнер. — Пьетро оскалил в усмешке желтые от никотина зубы. — Просто мы сейчас совершим небольшую прогулку и оформим нашу сделку. Ты ничего не проиграешь — мы вернем тебе твою долю сполна.

— Но я не хочу ничего продавать.

— Нет? — бодро переспросил его Пьетро. — Но, может быть, ты еще передумаешь.

— Я не пере…

Железными пальцами Сальваторе сжал его яйца, защищенные лишь тонкой материей брюк.

— Не стоит торопиться с принятием решений, — проговорил он, поворачивая кисть руки то вправо, то влево. — Интересная штука — жизнь. Кто знает, чего тебе захочется завтра?

Когда братья Кассари стали запихивать его в машину, Рудольфе вырубился. Мистер Кроун трус. Конечно, он продаст им свою долю. В конце концов.

Во сне Лаки шевельнулась, протянула в темноту руку, коснувшуюся волосатой груди Марко. Прикосновение разбудило ее, она улыбнулась. Лаки не знала, который сейчас час, да ей и не было до этого никакого дела. Звала она лишь одно — сегодня счастливейший день в ее жизни.

Смочив слюной пальцы, она стала нежно водить ими по его соскам, легонько сдавливая их время от времени.

Марко застонал, и она увидела, как простыня меж его ног начинает вздыматься. Веки его глаз медленно поползли вверх.

— Я люблю тебя, — сказала она. — И хочу, чтобы ты развелся со своей женой.

Боже! Она сказала именно то, чего вовсе не собирались говорить — вот так, запросто.

— Да, — отозвался он. — Конечно. Только тебе придется держаться подальше от других мужчин, иначе я сверну твою прелестную шейку.

Лаки никак не могла решить, шутит он или нет. Неужели она получит все без малейшего труда?

— Ты и вправду разведешься с Хеленой? — осторожно спросила она.

— Выслушай меня, девочка. — Марко сел в постели, лицо его стало серьезным. — Я знал, что буду разводиться с ней через неделю после того, как мы поженились.

— Что? — Она не поверила своим ушам.

— Много лет назад ты убежала от меня, как непослушный ребенок. И вот ты вернулась. А я всегда знал, что придет день, и мы будем вместе — ты и я.