— Роман, это было обязательно смущать девушку? — дед спрашивал вроде бы сурово, но в его голосе я расслышал насмешку.

— А почему она вообще всё ещё здесь? — грубо спросил я, оборачиваясь. — Раз она заходит в комнату к мужчине, то должна осознавать последствия. Например, что вполне может застать этого мужчину с женщиной, или голым, или в одних трусах, как меня сейчас.

Не дожидаясь ответа, я нырнул в ванную. Санузел был вполне современным, и присутствовал в каждой комнате. И всё бы ничего, если бы не одно «но». Здесь не было душа. Зато присутствовала большая ванна на гнутых ножках. Я такие в фильмах только видел, в старых. В очень старых фильмах про красивую жизнь в Европе.

Вчера вечером я чуть не уснул, лёжа в горячей воде в этой самой ванне. Сейчас же времени на неё не было. Пришлось довольствоваться раковиной. Благо, вода была не только холодная и с очень неплохим напором.

Вчера мы приехали на этот постоялый двор уже когда совсем стемнело. По дороге Сергей, как ни странно немного оклемался. Он всю дорогу спал, и встал только на одном привале. Я даже не преминул деду на это указать.

— А ты говоришь, бессонница. Вон как дрыхнет, — показывая на Сергея, сказал я.

— Болеет человек, отстань от него, — ответил дед, поглядывая на старого друга с тревогой.

— Да я как бы его и не трогаю, — пожав плечами, перестал смотреть на телегу и сосредоточился на дороге.

Но Сергей за время пути отоспался и в довольно приличный холл вошёл вполне бодро. Это была дикая смесь фешенебельного отеля и таверны опять-таки из фильмов, которые я смотрел когда-то. Обеденный зал не был выделен в ресторан, и посетитель попадал в него прямо от входа. Присутствовала и неизменная в таких случаях барная стойка, напротив которой стояла очень даже цивильная стойка ресепшена.

А между этими двумя мирами располагалась лестница, ведущая наверх к номерам.

От этого контраста я слегка поперхнулся, даже хромать перестал, хотя перед тем как войти внутрь несколько минут расхаживался по заднему двору. При этом я всем своим видом показывал, что просто не могу расстаться с Алмазом. В первую минуту вообще висел у него не шее, чтобы не упасть.

На ресепшене стоял довольно молодой мужчина, который быстро оформил нам номера. Дед подумал и заплатил сразу за неделю, взяв два номера: один маленький для меня, и двухместный для себя и Сергея. Меня он пожалел, предоставив личное пространство. Номера оплатил с едой, чтобы не остаться голодными, когда деньги закончатся.

А деньги скоро закончатся, потому что за свинские шипы и крылья нетопыря удалось выручить двадцать серебряных рублей. Из них два дед отдал сразу, купив с десятка два флаконов законсервированной свиной крови, чтобы голову Вюрта кормить. Хотя, по мне так толку от него уже не было никакого, проще было отдать Сергею, для его опытов с огнём. Но, дед решил, что вот так будет лучше. Не уточнил, правда, для кого.

Зато постановил, что голова Вюрта будет со мной обитать в моей комнате. Что, мол, на него самого и Сергея этот огрызок плохо влияет. Он в них самые темные инстинкты пробуждает. А я, вроде как, к нему более терпимо отношусь, потому что у меня не было того кошмарного опыта, какой был у них. По мне так, опыт был тогда взаимный. Мотивация, правда, разная, что есть, то есть. В плане мотивации я тоже не испытывал от Вюрта восторга. По мне так, его действительно лучше было бы попросту сжечь. Но, дед прав, я к голове всё-таки относился более спокойно, чем тот же Сергей, к примеру. И если мы всё ещё не хотим от него избавляться, то лучше котелок поставить ко мне.

В комнате я засунул котелок с головой в шкаф, накинул на него мешок и благополучно забыл. Надеюсь, дед вспомнит о том, что его желательно покормить. А то наша проблема разрешится сама по себе, естественным, так сказать, образом. Только вот два рубля будет жалко, которые мы за кровь отдали.

Семь рублей ушло на оплату комнат и еды. Итого у нас осталось одиннадцать рублей. Не густо, прямо скажем. Один рубль дед отдал Митяю, сказал, что нанимает его как мальчика на побегушках и проводника одновременно. По-моему, он переплатил, слишком уж рожа у Митяя довольная была.

Оставшуюся десятку дед разделил пополам: пять рублей отдал мне, пять забрал себе. Я долго разглядывал тяжелый кругляш. Он был чем-то похож на старые советские рубли. На одной стороны на монете был изображён герб Российской империи — здесь ничего не поменялось, всё тот же двуглавый орёл с короной и скипетром с державой. На второй стороне был изображён Кремль. Вот только он чем-то неуловимо отличался от привычной мне картинки. Присмотревшись, я понял, чем именно. На площади отсутствовал храм Василия Блаженного. На его месте тоже был расположен храм, и это было тоже нечто грандиозное — но совершенно другое. Наверное, именно сейчас, глядя на чужую Красную площадь, я понял, что мы не дома, и, скорее всего, никогда домой больше не вернёмся.

Рефлексировал я недолго, потому что пришлось сползать с коня и идти устраиваться в комнате. Когда оформлялись, у нас не спросили документов. Но зато я заметил, как по каждому из нас прополз луч из шара, стоящего на стойке.

Как потом объяснил Митяй — это техно-магический идентификатор. Он проверил нас, выявил, что мы не объявлены в розыск по какой-то причине, не беглые преступники и не дезертиры из армии. А также, что ни один из нас не имеет отношение к темным магам из Вольфсангеля. На Вюрта, правда, прибор почти возбудился, но затем, видимо, решил, что обрубок темного мага не представляет опасности, и полез дальше исследовать Сергея. Так что в комнаты нас оформили довольно быстро и без особых проблем.