— Война?! Вздор, глупость, этого не может быть! Какая высадка, Корея нейтральная страна? — послышались недоверчивые голоса нескольких офицеров.

— А что англичане, французы? — поинтересовался Храбров.

— Лассаль не допущен к военным и не знает, что те намерены делать, но передает, что вся Франция возмущена подобным нарушением дипломатических соглашений.

— Ага, вся Франция, верю… — задумчиво протянул Храбров и оглядел подчиненных. — Итак, господа, война началась! Завтра утром мы подойдем к Чемульпо и попробуем на прочность адмирала Урио.

— Но у нас нет официального подтверждения начала войны! — выражая общее мнение, заметил старший штурманский офицер лейтенант Януковский, большой педант и аккуратист.

— Да плевать нам на официальное подтверждение, — возразил Дитц, который после ночного ухода «Чиоды» всецело встал на сторону капитана.

— Мы не можем напасть на японцев, полагаясь на слова какого-то французского капитана! — добавил ревизор Зубов.

— Можем, господа, можем, всю ответственность я беру на себя, — Храбров не стал распространяться, что подобная благородность на войне не всегда бывает полезной. — До вечера мы постараемся найти подтверждение словам капитана Лассаля, а ночью выдвинемся к Чемульпо. Вы намекнули этому Лассалю, что мы идем в Артур?

— Так точно, намекнул, — успокоил Беляев. Они не могли задерживать дружественного француза, а значит, по прибытию в Шанхай тот теоретически имел возможность телеграфировать в Сеул о местонахождении двух русских кораблей. Только зачем ему так делать? Да и японцы не успеют все так быстро узнать. — Тем более, «Бретань» до Шанхая доберется не скоро, она идет на двенадцати узлах.

Офицеры разошлись. Большая часть из них не скрывала радости от наступившей войны, но некоторые выглядели смущенными столь энергичными методами своего капитана.

Храбров внимания на них не обращал. Война началась! Он уже сделал большое дело, не дав повторить японцам триумфа в Чемульпо. Русские корабли ушли из-под удара, и теперь у них появились неплохие перспективы. Сейчас же оставалось лишь одно — ждать ночи.

Утро двадцать шестого января началось для коммодора крейсера «Тэлбот» с отвратительного сюрприза, а сюрпризов Левис Бейли не любил. Дежурный офицер сообщил ему, что за ночь из бухты Чемульпо незаметно ушли японский крейсер «Чиода» и два русских судна, «Наследник» и «Кореец».

— Гром и молнии! — ругался Бейли за завтраком. — Это черти что такое, проклятый русский спутал мне все карты!

Великобритания официально не поддерживала ни Японию, ни Россию, но все без исключения офицеры Королевского флота на Тихом океане получили секретные указания о предпочтительной линии поведения. В частности, им предписывалось общаться с русскими капитанами с целью выяснения их намерений, оказывать посильную помощь японцам, снабжать их полезными сведениями и постараться так повести дело, чтобы Россия понесла как можно больше материального и людского урона в первые, самые непредсказуемые, дни войны. Естественно, при этом они должны соблюдать нейтралитет и всячески порицать любые нарушения Морского права и дипломатических договоров.

Именно так себя Бейли и вел, вполне здраво считая, что простой и понятный капитан Храбров находится в его руках. Фамилия у него была смелая, запоминающаяся, но она ему не подходила, тот был трусом, впрочем, достаточно умело скрывающим данный факт. Англичанин ранее слышал о нем, Храбров вроде как считался перспективным офицером, спасшим от смерти самого Николая II и получившим августейшее покровительство. Русский неплохо повел себя в качестве наблюдателя на Англо-Бурской войне, да и по мелочам проявлял себя достойно. О нем говорили, как об энергичном бесстрашном офицере, живо интересующимся последними техническими новинками. Только все это оказалось бутафорией, смелостью в мирное время и удачным стечением обстоятельств. На пороге войны Храбров растерял весь свой апломб, на свет вышла истинная природа серой посредственности. Уход «Чиоды» не стал для Бейли неожиданностью, а маневр Храброва по здравому размышлению лишь подтвердил то мнение, что англичанин составил о капитане. Тот действовал решительно, но решительность эта была обусловлена страхом, и ничем более.

И как такому индюку доверили новейший крейсер? Все эти дни, наблюдая за прекрасным судном под Андреевским флагом, Бейли кипел от злости. Он не понимал, почему Адмиралтейство согласилось продать его русским. Скверное предчувствие, что подобный ход выйдет боком, не торопилось покидать капитана. В данной ситуации следовало постараться и сделать так, что «Наследник» потопят или он перейдет в руки японцев. И вот планы нарушены…

— Похоже, русский испугался и ушел в Порт-Артур, — похаживая по каюте и по привычке приложив указательный палец ко лбу, размышлял англичанин. — Верно, Храбров говорил мне, что опасается рисковать новейшим кораблем, особенно под огнем превосходящих сил. Он решил, что «Чиода» ушла на соединение с эскадрой и понял, что запахло жареным. Выходит, он не такой уж дурак, если сумел сложить два плюс два. Но страх заставил его бежать в Порт-Артур поджав хвост. Да, именно так он и поступил.

Выстроенная логическая цепочка выглядела убедительно. У Бейли даже поднялось настроение — интеллект вновь помог ему разобраться в сложной ситуации. Он сразу же отправил телеграмму в Адмиралтейство и стал ждать, как будут развиваться события.

Японская эскадра во главе с Уриу Сотокити, держащим флаг на «Наниве», подошла к Чемульпо вечером того же дня, а следующим утром началась высадка десанта. Перед этим Урио направил офицеров на все военные иностранные суда. На «Тэлбот» прибыл капитан Тераучи.