До нужного места добирались чуть больше часа. Кузнец живет в Отару, пригородах Саппоро. Эдакий медвежий уголок буквально на берегу Восточного моря. Слева от дороги городок с редкими двухэтажными домами. Справа — лес. Если по щебенке свернуть направо мимо электроподстанции, то еще правее огородик и дальше местная хлебопекарня. А прямо в дебрях три миниатюрных домика. Один — жилой, правый больше на сарайку смахивает. А левый точно кузня, очень уж труба характерная и стены закопченные. Кстати, если по щебенке не кататься — то упрешься в набережную, откуда открывается шикарный вид на набегающие волны. Хотя, кузнец запросто может любоваться ими, прогулявшись по своему участку сквозь кусок леса на берег моря. Не знаю, от родных он это получил или корпорация после аварии участок выкупила, но мне очень понравилось. Тихо, птицы изредка перекликаются и над головой ветер ветками шумит. Елок нет, я бы их где-нибудь посадил. Только не знаю, как местный климат переносят.

Двое молчаливых ребят на «Тойоте» пристроились на парковке рядом со съездом. Будут бдить. Рацию Масаюки они отдали еще в аэропорту. Чтобы в случае любых проблем быть на связи. Вряд ли парни с военной выправкой знают, кого их отправили страховать. Но к делу подходят серьезно. Не улыбаются, головами по сторонам крутят, выискивают потенциальных диверсантов. Блин, быстрее бы своих набрать. Хотя даже если я буду на танке по Окинаве кататься, наверняка рядом еще кого-нибудь сунут на велосипедах с повязками военной полиции. Потому что — положено.

В качестве подарков набрал разного. Если в самолет «можно», то не стал мелочиться. Здесь и сладкое, и в переносном холодильнике крабообразные разные на колотом льду. Свернутые в трубочку плакаты «Бэби-Кавай». Насколько знаю, у Тошайо Уэда двое детей. Старшая — девочка-подросток. Может, понравятся постеры. Группа набирает популярность, а здесь — с автографами. Эксклюзив. Плюс просто разной забавной мелочевки куча, типа сувениров «Не забывайте Токио». Это будут остальные вручать, чтобы не с пустыми руками в гости ввалились.

Стучусь в дверь. Открывает худой очень высокий мужчина. Руки — перевиты пучками жил. Сразу видно, что очень сильный. Сначала в его глазах мелькнуло удивление. Само собой — старшеклассник и девочка в подобии школьной формы, позади громила и женщина с покрытым шрамами лицом в черных костюмах. Еще один экс-сумоист последним в очереди с пакетами в руках. Простой человек подумает, что борекудан адресом ошиблись. Но тут кузнец заметил катану в моей левой руке и чуть улыбнулся:

— Исии-сан? Охаё годзаимас. Сумимасен, ждал вас ближе к обеду.

— Охаё годзаимас, Уэда-доно. Не стоит извиняться, просто мы ранние птички. Но если вам неудобно, мы погуляем у моря и подъедем позже.

— Что вы, проходите в дом. Мои только что уехали в магазин за продуктами, будут позже. Зато никто не помешает говорить. Младший проболел часть школы, сейчас никак не может наобщаться.

— Дайджобу десу, не волнуйтесь.

Внутри достаточно скромно. Хотя японцы не выпячивают возможный достаток. Обычно о возможной цифре на банковском счете можно понять больше по району, где живет человек. И размеру участка. Хотя здесь участки пока еще большие, это не центр Токио. Но все равно — кузнец явно не бедствует. И внутри видно, что очень много сделал собственными руками. Умеет и с деревом работать, судя по новым полам и резным столбикам по бокам дверных проемов.

Вручив коробки, пакеты и все, что добыли из багажника, рассаживаемся у стола. Часть сразу выкладывается на два блюда и занимает место рядом с чайником. Еще раз благодарим за оказанную честь принимать нас, извиняемся за доставленное беспокойство. После того, как ритуальный первый кусочек съеден, Тошайо взглядом указывает на катану:

— Насколько я понял, моя работа вам понравилась.

— Ваш меч, мастер, несколько раз спасал жизнь мне и самураям, кто прикрывал спину. Я вам обязан, Уэда-доно. Поэтому хочу спросить, чем могу отблагодарить за столь ценный подарок?

— Для меня честь, что это произведение искусства служит благим целям. Этого более чем достаточно.

Да, достучаться до кузнеца будет сложно. Скорее всего, он уже все для себя решил. И осел на одном месте, чтобы здесь закончить жизненный путь.

— Уэда-доно, вы знаете о скрытых свойствах созданной катаны?

Похоже, мужчина не понимает, о чем я говорю. Поэтому аккуратно вынимаю клинок из ножен, положив сталью на левое предплечье режущей кромкой наверх. Затем вливаю чуть-чуть силы в рукоять. Тонкая серебряная нить заточки на чернильно-черной полосе меняет цвет на хищный багровый. Дав возможность рассмотреть результат, впитываю то, что называю «маной» обратно и возвращаю оружие на место.

— Это как-нибудь сказывается на качествах? — осторожно спрашивает Тошайо. Забавно, похоже открытый мной эффект — неожиданная новость для него.

— Вы ведь дорабатывали свое творение при помощи дара.

— Его остатков, — поморщился хозяин. — Я выгорел и не способен больше на что-нибудь серьезное. Разве что непогоду могу предсказывать, когда руки ломит.

— Я катаной могу разрубить деревянную балку толщиной в мою ногу. Одним ударом.

После долгой паузы мастер кланяется и тихо произносит, выпрямившись: