Подобревший Ивасаки-сэнсей хвастается:

— Мне оплатили переподготовку. Я теперь посещаю медицинский центр, получу новый сертификат по лечебно-оздоровительным программам. И к нам устроилось еще двое учителей, кто со следующего триместра будет вести профильные группы по легкой атлетике и волейболу.

— Нужна ли какая-нибудь дополнительная помощь в оснащении зала?

— Пока всего в достатке. Разве что с формой для группы по дзюдо можно уточнить у Накамура-сэнсей. Его сын договорился в додзе и двое старших поясов готовы вести группы у нас.

Да, с физкультурой все становится серьезно. Похоже, школа благодаря присмотру сверху выбирается из разряда «для задротов и неудачников» на первые роли. И людей подбросили, и работать стало престижно. И разные виды спорта теперь не один Ивасаки-сэнсей тащит, а у него помощники появились. Плюс — новые сертификаты по медицине, без которых на эту должность просто не берут. Скорее всего, мужика больше волновало, чтобы удравший на домашнее обучение старшеклассник не забил болт на родное заведение. Тогда золотой дождь закончится и все перспективы схлопнутся, не успев порадовать преподавательский коллектив.

— Я поговорю с сэмпаем, Ивасаки-сэнсей. Кацуо Накамура последний год ведь в Мейхо? Значит, наверняка за это время подберет себе замену. И то, что его клуб поделился профессионалами для обучения дзюдо — это очень хорошо. Я очень рад, что мы поддерживаем столь близкие отношения с соседями… Я обязательно узнаю, в чем есть нужда и поучаствую в решении возможных проблем.

Все. Чай допили, печенюшки доели, мне пора на тренировку. Посмотрим, кто там горит желанием носом татами попахать.

— Готисо, сама дэсита [ большое спасибо за угощения]. Мы пойдем переодеваться.

Раскланиваемся, выходим в коридор. Застывшие столбами телохранители и водитель замечают мою задумчивую рожу и подбираются, словно перед прыжком. У них рефлекс — если босс озадачился, надо быть готовым к неприятностям. Приходится гасить даже видимость агрессии, чтобы окончательно учителей не перепугать:

— Все нормально. Просто вместо кучки учеников ко мне пытается на тренировки записаться вся школа целиком. Надеюсь, до этого не дойдет, но вам, мои хорошие, придется помогать. Главное, кого-нибудь в порыве энтузиазма ненароком не порвать на две половинки.

Вся троица улыбается. Я краем глаза замечаю учителя истории. Такеучи-сэнсей явно думает — ему надо быстро-быстро куда-нибудь срулить, или просто подождать, пока старшеклассник с головорезами продрейфует мимо?

Согласен. С выражением радости придется еще поработать. Особенно Седой Хэруми. Лицо я ей чуть подлатал, но на нового человека до сих пор ее внешний вид — словно кувалдой по лбу прилетает. Изуродовали женщину в свое время страшно. И до нормального состояния мне еще пыхтеть и пыхтеть, убирая шрамы и восстанавливая прежнюю красоту.

У входа в физкультурный зал перехватываю сэмпая. Кацуо Накамура пока еще в школьной одежде, переодеваться будет внутри.

— Кацуо-сан, стоять-бояться! Иди сюда, дай я тебя обниму, очень давно не видел!

Среди молодежи редко принято столь открыто проявлять чувства. Разве что — руку пожать, кулаком в плечо стукнуть. Но есть очень тонкая грань, которая разделяет «приятелей» и настоящих друзей. С первыми ты можешь пива за школой попить, в игровом зале отжатые у мелюзги йены потратить, позубоскалить над длиной юбок у одноклассниц. С друзьями — ты пашешь у них дома, помогая восстановить после урагана жилье. Или дежуришь у больной бабушки, потому что у внука аврал и он не может отпроситься с работы. Или еще что-то такое, о чем не говорят в открытую и что спрятано внутри семьи. Потому что японцы — это люди-раковины. И проблемы свои на публику не выносят. И только друзья могут знать, почему у вечно растрепанного парня мрачное выражение на лице. Вот только попасть в этот самый близкий круг — невероятно сложно. И я рад, что Кацуо со мной сошелся настолько близко.

— О, какие люди! О-гэнки дэс ка [ как дела]? — Закончив обниматься, старшеклассник несколько раз тыкает меня пальцем в живот и ворчит: — Ну, Тэкеши-сан, ты стал совсем железным. Из качалки не вылезаешь?

— Не, это я готовлюсь к новому испытанию.

— На какой дан?

— Белый пояс у токусюкюсюбутай, знаешь таких?

— Подожди, что-то вроде в газетах мелькало… А, точно. Это же командос наши, «САТ».

— Ага. Специальная штурмовая команда. У них там вакансия для стажера на воздушной базе службы спасения Тачикава. Пытаюсь подлизаться, чтобы взяли хотя бы на несколько вечеров.

— И что нужно делать?

— Надо выдержать попадание резиновой пули в брюхо. Такая большая, которой демонстрантов гоняют. С кулак размером. Выпрямляешься, напрягаешь пресс, а тебе с тридцати метров «бам»!.. Если самостоятельно встать сможешь — значит молодец.

— Встать?.. — Надо мне с дурацкими шутками завязывать, Кацуо все принял за чистую монету. — Хочешь сказать, этой штукой тебя сшибает?

— С тридцати? Да. На полтиннике — там можно попытаться устоять, но я пока не рискую. Морально готовлюсь… Эту тренировку в Фунабаси увидел, там самых злобных из первой воздушно-десантной дрессируют. У нас чуть попроще пока.