— Сначала отрубайте голову, счищайте чешую, затем вспарывайте брюхо и потрошите его.

— Можно мне перчатки?

— Нет.

Я вздрогнул от приказа о зверском задании, затем втиснулся в линию между двумя мальчиками и взял в руки огромного тунца. Рыба была скользкой и сильной. Она била хвостом и выпрыгивала из моих дрожащих рук. Кто-то засмеялся, кто-то назвал меня глупым. Я безрезультатно преследовал дьявола по всему полу в течение доброй минуты, пока наконец не нанес рыбе удар по голове. Это было первое живое существо, которое я убил в своей жизни. Когда голова рыбы разбилась, брызги крови попали на штаны двух парней, которые внезапно выросли рядом со мной. Это были приятели Черной Собаки. Я искренне принес извинения:

— Простите, я не нарочно. Я сегодня первый раз здесь.

— Оближи кровь с моих штанов, ты, маленькая дрянь! — потребовал один верзила.

— Я обещаю выстирать их тебе, когда работа будет закончена, — сказал я, но тот вдруг схватил с пола огромную рыбью голову и швырнул ее мне в лицо. Спотыкаясь, я отступал назад, пока не ударился головой о грязную, испачканную рыбьей кровью стену. Мои ноги поскользнулись на влажном полу, покрытом чешуей и костями, и я со всего маху упал на пол. Вокруг веселились. Когда я отклонился назад, чтобы занять устойчивую позицию, то увидел, что другой парень, пониже ростом, держит нож для рыбы в своей мозолистой руке и норовит запустить его в меня. Нож чудесным образом вонзился острым концом в стену, на расстоянии двух сантиметров от моего уха. Месть пришла.

— Бей! Бей! Бей! — Парни ходили вокруг меня, по очереди нанося мне удары ногами в грудь, спину, голову.

— Ты будешь безголовым, как рыба, отделенная от костей и законсервированная, — прокричал тот, что был выше ростом, под приветственные возгласы мальчиков, оставивших свою работу, чтобы понаблюдать цирк.

Испытывая боль, я быстро вытер глаза и остался стоять, как горная крыса, ища отверстие в земле, где бы я мог скрыться и выжить. Но удары сыпались и сыпались на меня. Я был беззащитен, не мог сопротивляться, почва ускользала из-под ног. С затуманенным яростью сознанием я увидел краем глаза нож, все еще торчавший в стене. Я заставил себя подняться и бросился к стене, чтобы схватить рукоятку.

— Бей! Бей! Бей! — на сей раз это уже я дико заорал, размахивая ножом влево и вправо, чувствуя потрясение, когда я бросался на двух взрослых парней и наносил им удары. Вокруг все стихло. Цирк превратился в смертельное действо. Парни уползали от меня, оставляя позади себя кровавый след. Я не позволял им легко уйти, преследуя их, как делал это с полумертвым тунцом, и продолжая размахивать ножом, когда они выли, как раненые собаки.

Подбежали охранники, их палки забарабанили по нашим спинам. Меня схватили за шиворот и потащили в вонючий туалет, где опустили мою голову в ведро с грязной водой. Казалось, мои легкие вот-вот лопнут, но охранник держал своей мощной рукой мою голову, пока из воды не перестали подниматься пузырьки, а затем швырнул меня на пол и ушел.

Когда я снова открыл глаза, красное заходящее солнце заглядывало сквозь крошечное окошко в туалете. Моя израненная кожа, пропитанная кровью и потом, горела от боли, как будто была исколота маленькими иголками. День клонился к вечеру. Никто не пришел, чтобы помочь мне. Если бы не это зловоние, атаковавшее мои ноздри, я пробыл бы без сознания намного дольше и, возможно, никогда бы уже не пробудился. Опершись на руки, я смог наконец подняться. Все тело, покрытое темными синяками, кровоподтеками и открытыми ранами, безбожно ныло, лицо было в крови.

— Умойся, прежде чем ректор увидит тебя, — услышал я голос, раздавшийся снаружи. — Пошевеливайся, ты слышишь меня?

С большим трудом я подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на свое отражение, и не мог поверить тому, что увидел. Лицо было опухшим, глаза превратились в щелочки, подбородок был раздроблен, а щеки — похожи на два гнилых персика. Мухи гудели прямо надо мной, находя мою голову более аппетитной, чем рыбьи, которые лежали около туалетов. Я отвернулся от болезненной картины и наклонился над раковиной, чтобы тщательно вымыть лицо.

— Когда, черт побери, ты будешь готов? Так, дай-ка я помогу тебе умыться. — Вошел охранник, поднял ведро с вонючей водой и вылил его содержимое мне на голову. — Теперь ты выглядишь готовым, красавчик. Следуй за мной.

— Похоже, ты прекрасно выживаешь, мой друг, — улыбнулся ректор, когда я притащился к нему в кабинет.

— Я хочу сообщить вам, что они хотят убить меня. Вы должны помочь мне, — сказал я, едва держась на ногах, но решив оставаться в вертикальном положении, пока мне не велят сесть. — Черная Собака и его друзья должны быть наказаны. Они объединились против меня с самого начала.

— Итак, позволь мне рассказать тебе кое-что об этом месте, если ты все еще ничего не понял. Здесь нет никакого наказания, исходящего от меня или кого-либо еще. В пределах стен нашей выдающейся школы существует абсолютно естественная система выживания. Выживает сильнейший. В день своего прибытия ты повредил одно из драгоценных глазных яблок Черной Собаки, которое ему все еще лечат на военной базе неподалеку. Тебя наказали? — Руководитель вертелся на своем негабаритном стуле. — Нет, ни слова от меня. Странно? Возможно. Но это хорошо для тебя. Ты поймешь, что я имею в виду, когда через шесть лет окончишь это заведение. Я могу заверить тебя, что ты станешь другим человеком. Лучше или хуже, никто не знает, но другим — это точно. Если ты окажешься хорошим, страна, возможно, сочтет тебя полезным.