Мои дедушки никогда не встречались с глазу на глаз, даже на самых частных встречах со старым председателем. Они постоянно ссорились, как школьники. Споры иногда даже доходили до кулаков. Единственным комментарием Мао в такие моменты было то, что они напоминали ему о его третьей молодой жене, печально известной, как Мадам Мао.

Как все доверенные лица императоров, дедушки были любимы своим лидером, который щедро награждал их. Они имели особняки в Жон Нань Хаи, элитном районе столицы, окруженном живописными пейзажами гор и озер. Их резиденции были ограждены стеной от посторонних глаз и уличной суеты. Стильно обставленные дачи также были построены для них на широком песчаном пляже государственного курорта Байдахе около Китайского моря. Личный поезд с апартаментами для сна и столовой, где работал лучший шеф-повар, доставлял их из города на дачу, когда они пожелают.

Дедушек наделили одними и теми же полномочиями, одинаковым количеством прислуги, идентичными цветными телевизорами и равным количеством телефонных линий. Естественно, их дома были спроектированы и декорированы в одном стиле и совершенно одинаково обставлены, к тому же располагались рядом. То, что председатель Мао не отдавал никому предпочтения, означало, что эти два человека всегда находились в тени друг друга: на работе и на отдыхе, они были соседями в городе и в своих загородных владениях. Их отношения были настолько бескомпромиссными, что один просто не отпускал другого от себя и ходил за ним везде только для того, чтобы раздражать своим присутствием.

Тем не менее все шло хорошо, кроме одного маленького последствия, которое дало корни, проросло и расцвело на их заднем дворе, словно случайно оброненное проплывающим мимо лебедем ивовое семя. У дедушки Ксиа была единственная дочь Хьюа.

Профессиональная концертная пианистка, очень красивая, скромная и артистичная. Дедушка Лон всегда называл ее цветком, выросшим на компостной куче. У него же был сын Дин, молодой генерал. Еще с детства, когда появлялась возможность, Хьюа Ксиа и Дин Лон проскальзывали в сад, разделяющий два дома, и играли вместе. Летом, когда семьи выезжали отдыхать к морю, двое ребятишек все то время, пока их не видели родители, вместе обстреливали моллюсков и ловили крабов. Они оставляли на песке секретные коды босыми ногами, встречались по ночам под луной и звездным небом, прячась за песчаными дюнами под шум морских волн. Дружба переросла в любовь. Пока мои деды ссорились, лишь нежная ночь была свидетельницей зарождающегося романа. Невинные дети думали, что их любовь положит конец ненависти между двумя стариками.

Одним дождливым летним днем на пляже Байдахе рука об руку перед стариками, метавшими друг в друга песком и ссорившимися из-за несуществующей границы между их владениями, появились Хьюа Ксиа и Дин Лон. Влюбленные разняли дерущихся и сказали им, что собираются официально зарегистрировать свои отношения. С генералом и банкиром одновременно случились сердечные приступы. Прислуге пришлось заносить в гостиную обоих одновременно.

Мама и папа венчались под красным флагом. Во время традиционного тоста мои дедушки впервые пожали друг другу руки как настоящие родственники.

Неудивительно, что в день моего рождения оба были в хорошем расположении духа и каждый хотел первым взглянуть на своего первого внука. Банкир перенес свои ежедневные встречи с адъютантами из специального банковского конференц-зала на парковочную стоянку госпиталя, где лежала моя мама. Дедушка Лон теснился со своими людьми в лимузине с красными флагами, в то время как его секретарь бегал от машины к госпиталю как посыльный. Дедушка чувствовал себя таким удачливым и щедрым, что спустя час после моего рождения сделал самое огромное в истории Китая пожертвование, которое составило двести миллионов китайских йен в помощь бедствующим какой-то южной провинции. Позднее историки отметили, что вклад спас миллион жизней.

Дедушку Ксиа с его деревянной кровати в день моего рождения подняли неприятные новости об очередном восстании. Тысячи бунтовщиков, монахов Миао, были задержаны за то, что они бросали ножи и камни в солдат национальной армии. Генерал, известный как безжалостный тиран, на этот раз смягчил свое сердце и приказал освободить их. Потом он отправился в госпиталь на своем вертолете. Когда разведка проинформировала генерала о том, что его родственник-банкир был уже на парковочной стоянке, он дал указание всем, от медицинского персонала до заместителя главного врача госпиталя, чтобы парковку закрыли и никого туда не впускали. Дедушке Лону оставалось только скрежетать зубами от взвивающейся пыли, когда вертолет военно-воздушных сил шумно приземлялся на площадку, с которой его попросили удалиться по несуществующим военным причинам.

— Напомните мне завтра урезать денежные средства на военный бюджет, — сказал он одному из своих помощников.

Но когда в конце концов оба дедушки увидели меня и подержали на руках, то единственное, что они могли делать в ту минуту, — это смеяться и улыбаться, как два глупых старика, и сравнивать, на кого из них я больше написал.

Как и предполагалось, дедушки начали бороться за мою любовь к ним, и каждый намеревался сформировать мое будущее, вложив в это как можно больше личного влияния.

Дедушка Ксиа начал учить меня ползать военным стилем, когда мне было шесть месяцев. Каждый день мы корчились на ковре в особняке, передвигаясь на локтях. В десять месяцев я должен был ходить, как маршируют солдаты, высоко поднимая ноги, не мешкая и не сбиваясь. Дважды в неделю он похищал меня и мою няню и катал нас по городу в своем джипе, следуя привычке осматривать правильность военной подготовки города. Я никогда не говорил дедушке «привет» или «пока», а лишь торжественно отдавал ему честь.