— И как? — не очень поверил в это Матвей Сергеевич.

— И как… Да никак! Валяет нас по всему татами, — потер грудь Глотов, вспомнив, как в последний раз получил любимый Германом удар — с «вертушки» назад правой ногой. — Ногами бьет, больно…

Сколько не пытался Глотов увернуться или защититься — пока не получалось. Слишком быстрый был его начальник, а удары — чудовищные по силе. Сильно подозревал, что это ещё не всё, что Герман может показать.

Что-то с Германом было не так, совсем — не так! Всё чаще возникал вопрос, который он же от себя гнал: а человек ли он на самом деле?..

Чудовищная реакция и такая же чудовищная — физическая сила.

Как-то сам видел, когда поздно приехавший Герман позанимался в почти пустом зале, а потом подошел к самому тяжелому боксерскому мешку и врезал сначала рукой.

Мешок подлетел чуть ли не к потолку, а потом рухнул вниз… чуть не порвав толстую цепь, на которой он висел. Затем любимый удар Германа в прыжке с разворотом правой ногой назад — мешок повторил свой прошлый путь. И тут же аналогичный удар, но другой — левой ногой. Показывая высокий класс владения обеими ногами равнозначно.

Как только Герман ушел в душ, то Глотов попробовал сделать что-то подобное, но понял, что ему это чисто физически не подвластно.

Тогда поделился своими мыслями с Петровым на предмет ненормальности их работодателя, особенно после убийства Якутёнка и эпического задержания троих киллеров.

— Ты бы поменьше это обсуждал… — мрачно глянул на него друг. — Сам всё вижу, у самого вопросы, только… Он слишком много для меня сделал. Если бы не он, то неизвестно, встал бы на ноги мой сын когда-нибудь или нет. А помимо этого, с момента травмы сына, Елизавета начала от меня отдаляться. Я без работы, сын — инвалид — она на глазах превращалась в чужую, постороннюю мне женщину. Она ничего не говорила, но моя семья была на грани разрухи.

Обычно Виктор не пускался в подобные откровения с Глотовым, а тут будто прорвало. Может сам хотел начать этот разговор…

— Когда сына поставили на ноги, а я получил эту работу, то моя жена будто вернулась — я снова увидел любящую меня жену, а не сгорающую в своей тоске и горе женщину.

— Да я же не про это, — попытался объяснить Глотов. — Просто необычно всё это.

— Странный, не странный, обычный — необычный, да пофиг! И ничего плохого от его действий я пока не видел. А добра окружающим людям — много. Я с ним буду до конца, а ты сам решай. И давай эту тему закроем…

Матвей Сергеевич после разговора с Глотовым надолго задумался. Даже внучка начала переживать, что он несколько дней молчалив и почти не реагирует на её вопросы.

На взгляд старого сотрудника СМЕРШ-а, что-то было однозначно утеряно в обучении кадров за прошедшие годы, но инструктора «Титана» дело своё знали серьезно — выучка позволяла.

Ветеран сделал вывод, что они могли на равных драться с бывшими бойцами «СМЕРША», если бы таковое неожиданно случилось.

Во всяком случае, когда в конце сороковых и начале пятидесятых он гонял по Западной Украине бандеровцев, то от помощи таких ребят точно бы не отказался.

Начало ноября 1999 года

— Антверпен, ты серьезно? — удивление Насти было таким забавным, что Герман рассмеялся, видя, как она отреагировала на его предложение слетать в Бельгию на пару-тройку дней.

Представители Dominion Diamond наконец соизволили ответить!

И на следующий день после телефонного звонка из «Зенита» Алекс и Герман прилетели в Москву на срочную встречу со старыми партнёрами.

— В общем, они готовы встретиться! — сразу выдал Ерофей Петрович, как только Алекс и Герман удобно расположились в креслах в его кабинете.

— Вот только… — начал, но не закончил присутствующий здесь же Синицын.

— Что, только? — спросил Алекс.

— Им нужны ещё образцы, — продолжил разговор Ильи Сергеевича.

— Так мы вроде вам их предоставили? — немного удивился Герман, прекрасно помня, что они оставили в прошлый раз все необработанные алмазы, которые привезли с собой. Как раз в качестве образцов для потенциальных покупателей.

— Скажем так, тот объем, что мы предоставили, они оценили, но, как бы это сказать, — как-то замялся Ерофей Петрович, — для них это очень маленькое количество. Они мыслят не десятками и не сотнями каратов, а тысячами.

— Считают, что речь идёт максимум об одной-двух сделках с нашей стороны? — решил уточнить Герман. — И думают, стоит им с нами связываться или нет?

— Никто прямо вот так — не сказал. Но я с вами согласен, — подержал высказанное предложение генеральный директор «Зенита».

— В какой-то степени их понять можно, — пожал плечами Герман. — Кстати, как восприняли наши образцы?

— Они их выкупили! — выдал хорошую новость Ерофей Петрович. — Их представитель прилетел прямо в Москву из Бельгии. Могу сказать, что лицо его ничего не выражало, но я слишком долго живу. Так что могу с уверенностью сказать, что ваши алмазы ему понравились.