Хочу вступить в комсомол, уже заполнила анкету.

Переписываюсь с братом, который в настоящее время находится в Советской Армии..."

Я спросил Марусю Соусову, сохранила ли она письмо Василия Михайловича. Она сказала с изумлением:

– Как же! Ну как же!
– повторила она шепотом.

Я искренне порадовался за совершенно неизвестного мне Василия Михайловича, особенно после того, как Соусова принесла его письмо и пояснила мне одно место этого письма.

– Он так расстраивался, что у меня нет валенок, - сказала она нежным шепотом.
– На складе валенок не оказалось. Он обегал весь город. Такой был измученный, усталый, словно бы он сам был в этом виноват, что я еду без валенок.

Я прочел это письмо.

Василии Михайлович подробно описывал в нем, как все переживали отъезд Маруси, как пусто стало в их "домике" после ее отъезда. Он извинялся за то, что не достал валенок, и уверял, что валенки будут присланы, Затем следовало несколько настойчивых советов: как работать и учиться, как вести себя в новой семье.

Просьба никогда не забывать "родной детский домик". Забыть можно его, Василия Михайловича. Но детский дом, в котором Маруся получила первые понятия, "как вести себя, как уважать старших, как трудиться, как беречь советское добро, дом, где она получила твердые представления о дружбе, о товариществе, о чести, о долге перед Родиной", она не смеет забыть.

"А если тебя станут обижать, - заканчивал письмо Василий Михаилович, я напишу директору, а то и в обком и даже еще выше! Сам приеду, посмотрю, как ты устроилась!"

ПИСЬМО ШЕСТОЕ

Тоня Королева.
– Добрая примета.

Пожалуй, самым примечательным явлением надо признать на Лакинке вторники по обмену опытом. Это не производственные совещания, а нечто вроде научно-технических конференций, с докладами передовых рабочих о своих методах труда, с наглядной демонстрацией этих методов.

Первый доклад сделала комсомолка Тоня Королева. На трибуну вышла молодая девушка с откинутыми назад темными волосами, в модном темно-синем платье с отложным воротничком.

Ее чистое смуглое лицо было серьезно и спокойно. Вместе с тем что-то нежное и детское проглядывало в этом милом лице.

Движения .ее рук, когда она показывала приемы своей работы, были слаженными, легкими и точными. Справа от нее стояла классная доска с прикрепленными к ней диаграммами, озаглавленными так:

"Загрузка рабочего дня ткачихи Королевой и среднего ткача".

"Маршрут ткачихи Королевой при обслуживании ею десяти ткацких станков, заправленных сатином № 121".

"Показатели производительности оборудования и скоростей ткацких станков по сравнению с довоенными на участке ткачихи Королевой".

"Длительность основных приемов в секундах ткачихи Королевой, средней ткачихи на фабрике и выдающейся ткачихи Кашаевой из бригады Волковой (Ореховский комбинат)".

Слева от докладчицы стоял макет ткацкого станка. Тоня демонстрировала на нем свои приемы. Говорила она спокойным, привычным голосом, нисколько не смущаясь, - видно было, что не первый раз делает доклад. Она приехала сюда с фабрики Володарского. На Володарке нет техникума. Она хотела работать и учиться.

Директор фабрики сказал: "Если станешь выдающейся ткачихой, пошлем тебя по окончании войны на Лакинку. Там будешь учиться и работать". Она стала хорошей ткачихой, и ее по окончании войны направили на Лакинку. Она пришла к директору просить, чтобы ей создали условия для работы и учебы. Она привыкла, что на Володарке с ней считались: привезла с собой письма и характеристики. Она не успела показать их, директор огорошил ее:

– Как же тебя отпустили, если ты хорошо работала? Тут что-то не так! Хороших ткачих с фабрики не отпускают!

Она сначала обиделась, хотела показать характеристику, но директор сделал такой жест, точно говорил: что характеристики!

Написать можно что угодно! Отпустили! Это самая плохая характеристика!

И ей пришлось снова доказывать на деле свое умение работать.

Три года Тоня Королева совершенствовала свои рабочие приемы, одновременно она училась, с отличием переходя с курса на курс вечернего техникума.

Простой станков у Королевой в три раза меньше среднего простоя на фабрике. Девушка спокойно и уверенно рассказывает, как она добилась этого успеха.

Пуск станков она производит попарно, с промежутком в двадцать-Двадцать пять секунд. Сразу после пуска заряжает новые челноки и, внимательно наблюдая за полотнами, улавливает то мгновение, когда початок начинает сходить. Она обычно успевает подойти к станку раньше, чем кончается последняя нить в челноке.

Но станок может остановиться не только из-за схода початка.

Это случается из-за обрыва нити. Чтобы сократить простой, Тоня обходит станки с тыла. Она заметила, что при обходе станков с тыла ей удается предотвратить лишних десять-пятнадцать обрывов в смену.