Он влез, его оглушило таким грохотом, что он хотел было податься назад, но отец подтолкнул его и, подав молоток, сказал:

— "Бей!.."

— …Товарищ генерал, приехал командующий фронтом.

Это уже был голос Шпаго, и не во сне, а наяву. Харитонов вскочил, плеснул на руки и. лицо воды из фляги, утерся носовым платком, расчесал волосы, надел фуражку и приготовился отдать рапорт командующему фронтом.

Выйдя из шатра и не увидев никого, кроме часового, он с недоумением посмотрел на адъютанта.

— Командующий фронтом ждет вас у палатки оперативного отдела!

Возле палатки оперативного отдела, заложив руки за спину, ни на кого не глядя, мерил шагами землю высокий генерал в кожаном пальто. Харитонов начал отдавать рапорт. Командующий фронтом не остановился и не взглянул на Харитонова. Было такое впечатление, что командующему фронтом в этот момент представлялось более важным отсчитывать свои шаги. Он то надвигался на Харитонова, то резко поворачивался к нему спиной с сомкнутыми за спиной руками.

Вдруг он остановился и, не размыкая рук, едва слышно проговорил:

— Потери?

Харитонов ответил, что потери его велики.

— Откуда БЫ это знаете? — рассердился командующий. — Сидите тут, как запорожец за Дунаем… Отсыпаетесь… Маевничаете…

Харитонов хотел было сказать, что у него тяжело ранен начальник штаба, выведен из строя узел связи, что сам он еще не оправился от контузии… что офицеры штаба, посланные в войска, не вернулись… что оборону его лишили глубины и маневренности…

и что удар Клейста во фланг нашей ударной группировке можно было упредить, если бы разведотдел фронта учел сведения, полученные от партизан… И еще о чем-то очень важном хотел он сказать, но удержался: он не любил жаловаться на объективные причины, кроме. того, он понимал, что командующий сейчас не станет их выслушивать.

Командующий фронтом снова повернулся и стал мерить шагом землю. Затем он начал отдавать распоряжения штабным офицерам, как если бы Харитонова тут не было.

— Дайте сюда карту! — обратился командующий фронтом к начальнику оперативного отдела.

Тот подал карту.

Командующий развернул ее на плоской крыше своего автомобиля, начал сличать со своей. Затем он возвратил карту и, садясь в машину, не глядя на Харитонова, проговорил:

— Во исполнение приказа Главкома Юго-Западного направления я отстраняю вас от должности. Сегодня же сдайте дела и выезжайте в Шандриголово!

Когда машина командующего фронтом скрылась между деревьями, Харитонов молча удалился к себе. Шпаго понимал, что Федор Михайлович должен некоторое время остаться наедине со своими мыслями. Прежде чем пойти к Харитонову, он долго одиноко бродил по лесу.

Меньше всего он думал о своей личной судьбе. Должность адъютанта только в его глазах была высокой должностью, а для многих людей, он это знал, такая должность была связана с представлением о человеке небоевом, угодливом и расторопном. "Да, это одно из тех тепленьких местечек, говорили фронтовики, — где человек может, не рискуя жизнью, пользоваться всеми благами, которыми и сам начальник не пользуется!"

Сознавая всю важность своей работы, Шпаго мысленно не раз ловил себя на том, что его тянет в полк, на строевую должность.

Строевая служба была его призванием, да и командование щедро награждало строевых офицеров, а он, Шпаго, за десять месяцев войны не удостоился ни одной боевой награды. Что же он скажет жене и дочкам, когда разыщет их после войны, если он и они останутся в живых? Как сумеет все это объяснить им? "Ты плохо воевал, — скажут они, — раз у тебя нет наград!"

Теперь ему открывалась возможность уйти в полк.

Шпаго представил себе Харитонова, вся жизнь которого была у него на виду. Представил себе, как Харитонов одиноко садится в машину и уезжает один.

"Нет, не могу его оставить, провожу до штаба фронта. Буду с ним, пока все выяснят и разберут!"

Незаметно для себя он вышел на тропу, которая вела в кавалерийский взвод. Лошади стояли под навесом. Шпаго подошел к своей. Она так кротко посмотрела, так ласково дотронулась губами до его руки, что ему сделалось не по себе. Этот кавалерийский взвод был в армии сверхштатным. Шпаго сформировал его из отличившихся бойцов, после того как штаб дважды подвергся внезапному нападению. Взвод, конечно, расформируют. Шпаго не решался сказать об этом кавалеристам. Поговорив о самых обыкновенных вещах, он направился к Харитонову.