Он попытался в таком духе написать ей, но письмо показалось ему ребяческим, к тому же слишком сумбурным.

Бойко не отправил письма. Заветным его желанием сделалось при первом же свидании с Зиной изъяснить ей это на словах.

В том, что Харитонов именно такой, каким описывала его Зина, Бойко убедился, когда его авиаполк был придан этой армии, а звено, в котором он летал, было выделено для обслуживания штаба армии.

Он несколько раз вылетал с Харитоновым в дивизии. Обрадовало его, что Харитонов любил летчиков, в прошлом командовал десантным корпусом и под буркой носил куртку парашютиста.

Еще более обрадовался Бойко, когда однажды Харитонов показал ему снимок, где он был сфотографирован вместе с Чкаловым.

Это обстоятельство окрылило Петю Бойко в предстоявшем объяснении с Зиной.

Как раз в ту ночь, когда он, получив все необходимые инструкции, подготовил самолет к вылету и, сидя в своей кабине, поджидал радистку, в заднюю кабину вошла девушка. Сопровождавший ее Сурин дал знак отправления. Мотор заработал, и самолет, пробежав несколько метров, легко оторвался от земли.

Набирая скорость, Бойко летел по маршруту, который ему был указан Суриным, и так как уже стемнело и все небо было покрыто сплошными облаками, то ориентироваться он мог только по приборам.

Подул южный ветер, в облачной мгле образовались проемы, которые все увеличивались, и наконец небо совсем очистилось, и засияли в нем бесчисленные мелкие звезды.

Показался лесной массив. Бойко, сделав над ним несколько кругов, пошел на снижение.

Когда самолет приземлился, Бойко подрулил в укромное место и вылез из кабины.

— Ну как, не замерзли? — спросил он, подойдя к задней кабине, из которой виднелся только кончик шлема радистки.

Вскоре показалась скованная меховым комбинезоном женская фигура.

— Зина! — вырвался у него возглас.

— Петя! — сказала она вполголоса. — Ничего не говори… Потом все расскажешь… Помоги снять комбинезон!

Когда комбинезон был снят, Зина оказалась в хорошо сшитом зимнем пальто. Встряхнув кудрями, она легко надела отороченную мехом шапочку и, слегка примяв ее сзади тонкими пальцами, ласково спросила.

— Ты знаешь, что ты должен делать?

— Ага! — проговорил он, любуясь ею.

— Проводи меня, — сказала она шепотом.

Дойдя с ним до опушки леса, Зина замедлила шаг, остановилась, повернулась к Пете и заглянула ему в глаза. В углах ее губ мелькнула страдальческая улыбка.

— Ты — моя земля… И мне трудно от тебя оторваться… — протяжно, ласково проговорила она. — Ой, как вычурно говорю!

Она быстро отвернулась от него и пошла не оборачиваясь.

Бойко несколько минут стоял, не отрывая глаз от ее стройной фигуры и плавно покачивающихся рук.

Школа отстояла далеко от других домов, это было новое строение с черепичной крышей.

Учительница оказалась женщиной лет пятидесяти с мягкими чертами лица. Видно, она была очень красивой в молодости, но теперь от былой красоты остались только глаза и какая-то удивительно достойная манера держаться.

Зина у нее заночевала, а чуть забрезжил рассвет, отправилась разыскивать дом, где находился комкор.

На другой окраине села, возле дома у дороги на Павлоград, она увидела немецкую машину и догадалась, что комкора увезут из этого дома. Она заговорила с шофером: не может ли он подвезти ее до Павлограда? Тот ответил, что все зависит от его начальника.

Начальник был молодой офицер из павлоградской комендатуры.

Он вышел в сопровождении унтер-офицера и солдата, которые вели высокого худого старика.

Зина обратилась к офицеру.

Тот после некоторого колебания объявил, что, к сожалению, подвезти не сможет.

Добравшись до Павлограда на другой попутной машине, Зина остановилась у врача городской больницы, работавшего здесь около сорока лет. Зина показала ему записку учительницы, и он принял ее как дальнюю родственницу.

Затем она отправилась в комендатуру и сказала, что едет в Днепропетровск к матери, гостила у тетки, но там начались бои.

Мать одинока и больна… Вся беда в том, что у нее в дороге похитили документы 'и деньги… Она просила выдать ей пропуск в Днепропетровск. Ее личность может удостоверить здешний доктор.

Внешность Зины произвела впечатление на коменданта, и так как она немного знала немецкий язык и могла кое-как объясняться без переводчика, то комендант не торопился выдавать ей пропуск.

Зина тоже не торопилась. Она узнала, что командир корпуса находится в тюрьме среди других задержанных лиц. Из Днепропетровска сюда должен был приехать следователь гестапо, чтобы установить личность задержанных. Нужно было торопиться с освобождением комкора.