Марс поднимает бровь и усмехается. Но его взгляд потерянный и будто грустный. Хотя не верю — возможно, мне это только кажется.

— Ты думаешь, это то, чего я хотел?

— А разве нет? — я опускаю взгляд. — Отпусти, — одинокая слеза все-таки скатывается по щеке. И вместе с ней Марс освобождает мою руку.

Я пользуюсь моментом и, не поднимая головы, направляюсь к двери. Пытаюсь ее открыть, но ничего не получается — замок не поддается. Чувствую сзади тепло Марса и дергаюсь от неожиданности. Мелькает мысль, что сейчас он развернет меня, прижмет к двери, и вложит в поцелуй все свои извинения. Мотаю головой, отгоняя эти мысли. Марс берет меня за запястье. Кожей ощущаю жар его пальцев. Он убирает мою руку от замка и отпускает ее. Слышу щелчок. Марс распахивает передо мной дверь. И я вылетаю из квартиры.

Лифт долго не едет. От сдерживаемых чувств стучу ногой по кафельному полу. Взгляд за спиной обжигает. Спасительный звоночек, и я вхожу в кабину, так и не обернувшись. Двери закрываются, и вместе с этим все эмоции рыданиями выплескиваются наружу.

Как я могла быть такой наивной? Закрываю лицо руками. Я так утонула в мечтах, что совершенно забыла о реальности. А вот Марс не забыл, ничего не забыл. Интересно, что он почувствовал, когда я набросилась на него? Удовлетворение? Ликование?

На улице темно и пусто. Я даже не знаю, сколько времени и толком не понимаю, где нахожусь. Через ворота выхожу на тротуар и останавливаюсь. Поднимаю лицо навстречу морозному воздуху. Бедра неприятно холодит. Плотнее запахиваю пальто. Мне нужно подумать. Злость и обида накатывают с новой силой. Я судорожно всхлипываю. Только сейчас понимаю, как же я ошибалась в эмоциях Марса. Во время секса он был доволен, потому что радовался победе, а не от наслаждения мной. Он снова хотел не меня, а ту легкомысленную девушку из клуба, которой можно заплатить — и она твоя. Когда же он понял, что это я? И какие чувства при этом испытал?

— Я для него ничего не стою, — бубню себе под нос.

“Напротив, как раз ты для него идешь по прайсу,” — отзывается Венеры внутри меня.

Надо прогуляться. Это должно помочь остудить эмоции. “Интересно, во сколько он меня оценивает?” — залетная мысль заставляет съежиться. Перед глазами возникает лицо Марса. О, это красивое и потерянное лицо, когда я сказала, что он добился своего. Кажется, я все правильно увидела, он действительно был расстроен. Или я пытаюсь его оправдать? Резко останавливаюсь. Он мне нравится! Действительно сильно нравится! Не мои мечты и приукрашенные воспоминания о нем, а именно он сам. Хочется кричать от несправедливости — у нас с ним ничего не выйдет. Его чувства ко мне далеки от романтики.

Холод пробирается под пальто. Наконец смотрю на часы. Почти четыре утра. Скоро рассвет. Вызываю такси. Уже дома, лежа в кровати, понимаю, как же я замерзла и внутри, и снаружи.

На следующее утро просыпаюсь разбитая. Горло дерет то ли от вчерашних криков, то ли от пролитых слез. Звоню Роману Евгеньевичу и беру выходной. Он не возражает. Видимо с голосом у меня совсем плохо. Спохватываюсь по поводу бумаг, которые сегодня должна была привезти, но он успокаивает, что Максим Владиславович передаст все с курьером. От этого имени внутри все сводит.

Уютная однокомнатная квартирка кажется холодной и давящей. Включаю музыку, чтобы отвлечься от непрошенных мыслей, но не слышу ее. Сажусь на кровати и обнимаю свои колени. Нужно подумать, как быть дальше. Страх сдавливает живот. А вдруг из-за меня будут проблемы у нашей компании? Нет! Все-таки Марс в первую очередь профессионал, а уже потом придурок.

Зарываюсь в одеяло и снова проваливаюсь в сон. Мне снится Марс. Он смеется надо мной, говоря, какая я дура. Окидывает меня деньгами и кричит, достаточно ли мне этого, чтобы я станцевала для него. Просыпаюсь резко, будто от толчка. Делаю глубокий вдох, затем выдох. Немного прихожу в себя. На улице уже сумерки.

В телефоне несколько сообщений от девочек, звонок от мамы. Никому не отвечаю. Если поговорю хоть с кем-то из них, то окончательно сломаюсь. Хорошо, что впереди выходные, чтобы собрать себя воедино.

Но выходные проходят не лучше: я напоминаю себе тень, слоняющуюся в клетке. Пару раз выхожу в магазин за едой, но так ничего и не покупаю — аппетита нет совсем. Печальные мысли о Марсе и воспоминания о событиях четверга лезут в голову и расцветают там новыми подробностями. Кидает из крайности в крайность. То я уверена, что нравлюсь Марсу, то убеждаю себя, что он издевается надо мной. К понедельнику накручиваю себя до такой степени, что первым делом, придя на работу, прошу Романа Евгеньевича освободить меня от проекта.

— В чем причина? — Роман Евгеньевич ставит локти на стол и трет переносицу. Клетчатый пиджак и бабочка, надетые на нем, немного поднимают настроение.

Я сижу и комкаю бумажку в руках.

— Мне сложно работать с Максимом Владиславовичем, — честно признаюсь я.

Начальник вглядывается в меня пристальным взглядом, затем вздыхает и откидывает голову назад.

— У вас с ним что-то произошло? — он смотрит в потолок, словно пытается найти там ответы.

— Нет, — поспешно говорю я. Но понимаю, что это неубедительно. — Конфликт интересов.