Мерзкие дамы ушли, а мне понадобилось ещё несколько минут, чтобы утихомирить нервы и не начать громить роскошные покои. Нет, я не позволю сиюминутному гневу разрушить родившийся в гoлове план, хоть и очень хочется. Терпи, Илона, терпи, набирайся сил. Курочка по зернышку клюет и сыта бывает. Иначе, из этой комнаты мне не выбраться, а если не получится, то всегда успею характер показать. Только отъемся немного и... Подумать только, всегда страдала от противоположной проблемы - похудею и...

Благодаря усиленному питанию я с каждым днем чувствовала себя лучше. Даже несмотря на унизительные визиты супруга. Он прилагал все усилия, чтобы гематомы и кровоподтеки не сходили с моего тела. Мне, как нормальному человеку, было непонятно, для чего он это делает. Ясным, как день было только одно - граф медленно, но верно, сползает в пучину безумия. Он больной! Маньяк, извращенец, импотент и садист. Как правило, от таких живыми не уходят, а местное общество ничего странного не замечает. Ну, подумаешь, жёны мрут, как мухи от дихлофоса. Не везет бедняге, влюбляется в слабых здоровьем. И попробуй, докажи обратное.

Вот и попробую.

Утром в день бала я окончательно утвердилась в своих предположениях. И перестала осуждать бедняжку Марселу, решившую умереть сразу и по собственной воле. Не будь я взрослой опытной женщиной, тоже бы сдалась раньше.

Схема оказалась примитивна и мерзка. Лорд Хаскиль явился на этот раз с короткой плеткой и без всякого удовольствия, механически отхлестал меня по спине, рукам, груди и плечам, прибавляя к почерневшим синякам свежие полосы кровотoчащих рубцов, но не затрагивая лицо с ладонями. То есть исполосовал только те места, кoторые можно закрыть одеждой. Делал он это вполсилы, видимо, боясь преждевременно испортить хрупкую игрушку. Но, блин... В полную я бы и, правда - сдохла. Больно!

Казалось бы - вот подходящий момент, чтобы включить берсерка: перехватить плеть и отмутузить в ответ, но моей задачей сейчас было не испустить дух из слишком слабого тела, чтобы выжить и привести свой план в действие. Тем более что лорд объяснил, наконец, для чего все это затеял: настоящее удовольствие, оказывается, он получит на балу. Через четыре часа. Когда будет уверен, что мне очень больно в облегающем и давящем на шрамы платье, нo при этом я должна улыбаться и вежливо общаться с леди. Ему будет хорошо, когда мне будет плохо. Ну-ну... Даже не запугивал силь?о, что плакать и жаловаться нельзя, видимо, прежние жены очень боялись позора, насмешек, осуждения общества и безропотно терпели. Говорю же, на конвейер поставил свою специфическую доставку удовольствия.

Вот только меня в этот мир притащили совсем не для этого. И осуждения светского общества я не боюсь. Гори в аду такое общество.

– Терпите, дорогая, зато, когда вернемся домой, я позволю вам смазать раны, - напоследок подкинул "пряник" супруг, скрываясь за дверью. Каз-зёл.

Спасибо, благодетель. Сейчас от счастья умру. Хотя, нет, долой сарказм. Не время ерничать и страдать от боли. Пора вызывать демона. Ой, сорри, богиню. И я, кажется, даже знаю как. Просто звать бесполезно (я от безделья каждый час к ней взываю), но способ есть, явится как миленькая. Дело в том, что у творческих людей тонкая душевная организация - это всем известный факт придуманный... ну, неважно кем. И они обидчивые. Очень. На этом и сыграю.

Оторвав в углу комнаты шелковые обои и отколупав от стены кусок побелки, я принялась рисовать на паркете очень нелицеприятный шарж на Фиулину. Приговаривая при этом самые нелестные эпитеты в адрес местной покровительницы искусств.

Плечи жгло огнем от свежих шрамов, поэтому нужные (в основном, нецензурные) слова подбирались легко. И сработало!

– Ах, как это понимать?
– искренне возмутилась всесильная нахалка, узрев свое уродливое, но узнаваемое изображение.
– Почему я такая не красивая? Да как ты посмела? Да ты меня и не видела во всей красе. ?ще и на полу! Разве ради кощунства я даровала тебе второй шан... Ой...

– Представь себе - посмела, - оголяя измочаленные плечи, которые уже узрела Фиулина, оттого и пристыжено ойкнула, зло выплюнула недобровольная переселенка. – Нужна твоя помощь, иначе твой мир так и не увидит моих картин.

– Ой, Илоночка, конечно-конечно, - виновато засюсюкала богиня.
– Извини, я не знала, что он до такой степени мучитель. Но я не могу его убить! При всей моей симпатии к тебе... Нe проси. Я покровительница талантов, а не...

– Успокойся. От тебя требуется только обезвредить служанку, которая уже идет сюда, чтобы помочь мне нарядиться. Она не должна обнаружить подмену платья. И поработать за нее самой. Талантливой богине по силам затянуть корсет и завить локоны?

– Конечно!
– экзальтированно воскликнула Фиулина и прикрыла глаза.
– Вообще-то, я не имею права вмешиваться, но... Куда деваться? Да и какое это вмешательство? Так... баловство, сценка, театральная постановка. Всё, служанке я отбила память и отправила на кухню. Она будет думать, что уже все сделалa. Только объясни - почему?

– Как, почему? – я повеселела и даже перестала обращать внимание на боль, одновременно затирая туфелькой уродливый шарж.
– Ты же сама приказала поставить мужа на место. Осуществляю твое пожелание. Заметь, через кровь и страдания. Знаешь, сколько я терпела?