— Ой, ой, это интересно. Хорошо, вам мы что-то отдадим. Квади, — Лемми вместе с Бинго повернулся к мужичку — что у нас осталось?

— Ээ, так мы же это, разве не выпили всё? Ик, боюсь, что им не осталось ничего.

— Идиот ты проклятый, я же говорил тебе, что надо хотя бы бутылку оставить!

— Но ведь сам выпил эту последнюю бутыль! — вмешался старик.

— Заткнись, старый ты мудила, гад, стоило тебе вообще здесь появляться? Да ты, сукин сын, кроме жратвы за счёт других ничего не хочешь и не можешь!

— Бинго, да ладно тебе. Нам главное найти, где можно подремать — засмеялся Густав.

— Гм! Хорошо, однако такого у нас не найти. Я этих планирую под ночь отправить вон отсюда, может вы поспите на веранде? Там вроде есть две кроватки.

— Чёрт с ним, поспим и там.

— Народ, через час вам лучше пойти домой, — сказал Чердин компании пьяниц — кроме тебя, Лемми. Иначе кто меня носить будет?

— Поняли мы, поняли! — ответили все хором.

В хижину затем вошли все остальные бойцы. Теперь здесь не оставалось свободного места даже чтобы посидеть. Стоял невыносимый запах пота, который напрочь поглощал приятный аромат вина. Паладин, столкнув старика с роскошного кресла, уселся и с энтузиазмом начал:

— Пляски на потом оставим, сейчас решим, че с этими дурачками сделаем.

— Я вижу, что у вас тут появилось двое простых ребят, может мне на содержание отдадите? — с усмешкой ответил Бинго.

— Очень смешно, им либо воевать, либо не знаю. Содержать тебя инвалида никто не будет. Я думаю, стоит их спросить об этом.

В самом углу гостиной ближе к двери уселся один из тех ребят с зелёными шляпами и небольшими пушками. У него была мелкая гитара и под весёлую мелодию беседа приняла другие краски. Пошептавшись с Фромгаром, Андрахил дал ответ:

— Наверное мы будем его содержать.

Раздался невероятный унижающий хохот. Герой тут же понял, что не так и попросился выйти и поговорить со своим другом наедине. На крыльце обсуждение продолжилось:

— И что будем делать? — спросил Андрахил с страхом.

— Явно не воевать. Чего уж нам погибать?

— Тогда куда?

— Помнишь тот пирамидоголовый сказал, что есть какой-то остров?

— Да, вроде Рукханит. Ты уверен, что он на серьёзе это выдал?

— Может быть…

— А почему воевать не хочешь? Смерти боишься?

— Боюсь ли я смерти? Глупость, я просто хочу видеть альтернативу. Все, кто идут убивать — или люди без перспектив в жизни, или те, кто реально любит свои земли. Но я не люблю. Я не хочу отдавать жизнь за территории, на которых две сотни лет назад устроили переворот, после которого люди до сих пор ненавидят своих соседей.

Напарники вошли в усадьбу и дали окончательный ответ:

— На Рукханит сможете отправить?

И вновь все засмеялись, кроме вечно серьёзного Густава.

— Этот слишком далеко. Туда плыть, как от Ноглеста15 до Енпача16. Могу вас отправить на островок один, где тусуются подобные вам.

Весь коллектив затих в предвкушении названия острова. Паладин нахмурился и сказал:

— Проще говоря, с вами будем один путеводитель. Пусть им будешь ты, — он указал на гитариста — отведёшь их к порту Лернино, где и сам можешь поплыть куда хочешь.

Вопрос решён, музыкант в ответ ничего не проявил, лишь скромный кивок.

Глава VIII — Закругляемся

До самого вечера того дня все присутствующие обменивались историями с войны, бытовых дней и всякого подобного. Не обошлось и без дискуссий по поводу алкоголя и целого культа, сформировавшегося вокруг него у солдат. Ближе к закату все люди из первой компании (та, что пришла раньше) пребывали в опьянённом состоянии с розовыми щёчками и красными носами. А запах пота всё так же, как и днём, остался и даже стал ещё противнее. Поэтому, терпение Бинго закончилось и прокашлявшись, он дал объявление:

— Друзья, мм, вам — он окинул взглядом старика, двух мужиков, двоих пехотинцев и их командира, и юнца.

Реакция только что весёлых счастливых пьяниц сменилась на явное осуждение и даже отвращение. Нехотя, они всё-таки собрались и покидало уже было хижину, как малец выдал:

— Я никуда не пойду, пускай эти сваливают, а я здесь останусь!

— Юлин! Чёрт бы тебя побрал! Собирайся давай, и мы спокойно уйдём — с порога кричал Квади.

Но малой оставался при своём. Он начал дуться, игнорировать всякие просьбы и даже отказался за ещё одну порцию чего-нибудь шикарно-вкусного.