— Конечно! — радостно воскликнула Медуница и ласково дотронулась кончиком хвоста до головки одного из малышей. — Это Кротик. Он у меня единственный мальчик. А вот это — Медвянка и Маковинка. — Она по очереди погладила полосатенькую малышку и смешную пеструю кошечку, похожую на уменьшенное отражение самой Медуницы. — А вот это — Пепелинка.

Ежевика услышал, как стоявшая сзади Белка тихо ахнула. Пушистая серая кошечка выглядела странно знакомой, и Ежевика невольно обернулся на лежащее за его спиной тело целительницы.

— Мне кажется, Пепелица одобрила бы это имя, — прошептала Медуница и принялась вылизывать своих котят.

— Какие здоровые и красивые детки! — с восхищением проурчал Ежевика. Потом обернулся к подруге и уже с тоской в голосе проговорил: — Белка, нам пора заняться Пепелицей.

Но Белка, чуть помедлив, легонько погладила Листвичку хвостом по плечу.

— Тебе нужно хоть немного передохнуть. Ты выглядишь просто ужасно.

— У меня нет времени на отдых, — отрезала целительница, не глядя на сестру. — Кто будет заниматься ранеными, если я отправлюсь спать?

— Но я беспокоюсь о тебе! — не унималась Белка. — Я же чувствую, как тебе досталось этой ночью!

На этот раз Листвичка даже не ответила, и Ежевике показалось, что она хочет только одного — чтобы ее оставили в покое и не лезли с расспросами. Поэтому он настойчиво подтолкнул Белку и прошептал:

— Дай ей прийти в себя. Она справится, просто ей нужно время.

Белка с сомнением посмотрела на него, но спорить не стала. Развернувшись в тесной детской, она помогла Ежевике приподнять отяжелевшее тело Пепелицы и вытащить его наружу. Ромашка с котятами все еще сидели у входа рядом с Белохвостом и Тростинкой. Яролика хлопотала вокруг Березовика.

— Ты не должна уходить, — донесся до молодых воинов голос Белохвоста. — И ты, и твои котята обрели здесь свой дом.

Но Ромашка лишь молча качала головой. Увидев мертвое тело Пепелицы, она застонала и закрыла глаза.

— Мои детки могли погибнуть здесь, — отрезала она. — Или барсуки могли убить меня, и что тогда сталось бы с моими котятами? Нет, уж лучше я отведу их обратно на пастбище.

При этих словах все трое малышей протестующе запищали.

— Ты не забыла про Двуногих? — сердито рявкнул Белохвост. — Ты ведь пришла сюда только потому, что боялась, как бы Двуногие не отняли у тебя котят!

Ромашка втянула когти и неуверенно опустила глаза. Но не успела она открыть пасть, как сидевшая рядом Яролика холодно заметила:

— Но теперь котятам Двуногие уже не страшны. Они подросли, окрепли и могут самостоятельно охотиться на крыс и мышей в амбаре.

— Мы не хотим отсюда уходить! — взвыл Ягодка. — Мы хотим остаться здесь!

Ромашка с досадой шлепнула его хвостом по губам.

— Ты просто не понимаешь, что говоришь! Неужели ты хочешь, чтобы барсуки вернулись и разорвали вас?

— Но никто из вас нисколько не пострадал, — резонно возразила подошедшая Белка. — Племя защитило вас и отправило в безопасное место.

— Оставайтесь, пожалуйста, — взмолилась Тростинка. — С наступлением сезона Юных Листьев жизнь станет намного проще, вот увидишь!

Ромашка неуверенно поглядела на нее.

— Ты можешь пообещать, что барсуки сюда больше не вернутся?

— Никто не может дать тебе такого обещания, — сердито профырчал Белохвост, — но я уверен, что они надолго забудут дорогу в наш лагерь.

Ромашка скорбно покачала головой и, не говоря ни слова, повела своих детей к детской.

— Пошевеливайтесь! Вам нужно отдохнуть после этой ужасной ночи.

— Но мы ничуточки не устали! — запищал Мышонок.

Ромашка ничего не ответила, но перед тем, как уйти, бросила беспомощный взгляд на Белохвоста.

Тростинка сорвалась с места и устремилась вслед за уходящей кошкой.

— Пойду погляжу, как они там устроятся.

— Возможно, Ромашка права, — проговорила Яролика, стараясь не смотреть на Белохвоста. — Она лучше знает, что нужно ее котятам. Может быть, на пастбище им будет безопаснее.

Белохвост возмущенно взъерошил загривок и сердито покосился на свою подругу.

— А тебе нужно заглянуть в палатку к Листвичке, — словно не замечая недовольства Белохвоста, заявила Яролика. — Твой оторванный коготь снова начал кровоточить. Надо как следует замотать его паутиной.

Белохвост уныло посмотрел в сторону детской, но послушно кивнул:

— Хорошо, так я и сделаю.

Ежевика опустил глаза на Пепелицу, и сердце его тоскливо сжалось при виде ее неподвижного серого тела и потухших голубых глаз. Белка, понурив голову, стояла рядом. Ежевика почувствовал, как она дрожит, и неловко прижался боком к ее боку, боясь, что она отстранится. Но Белка даже не шелохнулась, и Ежевика невольно зажмурился, вдыхая ее такой знакомый нежный запах.