– Да ты что, Мишаня? Давай лучше его с собой заберём, на базу?

– А там что? Врач, что ли есть? Аптечка у меня с собой. Там антибиотики. Через неделю, если ему лучше не станет, заберём с собой на Большую Землю.

Я забрал свои вещи с аптечкой, а мужики улетели.

Через неделю Михаил уже ходил, и кашель его был не таким страшным. Он смирился с тем, что ему приходится принимать «бесовские» порошки. Сумамед подействовал. На вторые сутки, когда у деда появилась мокрота с прожилками крови, я стал ему давать отхаркивающие травяные настои. А когда пришла пора улетать, оставил ему противовирусные и антигистаминные средства, разложив их по дням.

За эту неделю я узнал про деда жутко интересные вещи, которые до сих пор с трудом укладываются у меня в голове. Как я понял, Михаил был пришельцем из пятнадцатого столетия. Из времени князей Василия Васильевича, и Ивана Третьего.

Пятнадцатилетний тогда «дед» Михаил, был приставлен к двенадцатилетнему Ивану. Перед венчанием Ивана на дочери князя Бориса Тверского Марии, Михаил ушёл из того мира.

Ушел он довольно необычным способом. Нашёл ведуна, объяснил ему, что хочет уйти из этой жизни по причине неудачной любви, и попросил у него отравное зелье. Ведун зелье и написанное на бересте заклятье дал, но предупредил, что оно действует два раза. Используя его вторично, можно вернуться обратно.

– Я даже удивился, – сказал Михаил. – Зачем мне два, когда мне хватит и одного раза. – Он засмеялся. – И возвращаться «оттуда» я не собирался… Выпил зелье, прочитал заклятье…, а очутился здесь. И живу здесь уже пятьдесят лет. Людей до вашего прихода не видел. Бог миловал.

– Да, как же тебя не только во времени, но и от Москвы так далеко закинуло?

– Уж сильно я хотел далеко уйти, наверное.

– Ну и как, не хотелось потом вернуться?

– Попервой хотелось, но потом передумал. Я с малолетства думал в скит уйти и отдать себя Богу. А тут… Тут поваленные деревья были. Пожег их. Засадил на лядо1 полбы. Как раз мне целый пуд дали на пропитание. Полба уродилась сам двадцать. И щас неплохо родит. Мне хватат… Поставил себе избушку. Живу. Молюсь. В ручье рыбы полно. Корешки, травка, ягодки. Ловушки на зверьков ставлю. В засеку кабан, олень заходят.

– Не покажешь зелье? – Прервал я его.

– А штож не показать, гляди.

Он вытащил из-за печи тряпицу, развернул её и достал скрученную в трубку сухую бересту, а из неё вытряхнул стеклянный флакон из мутного стекла, похожий на маленькую флягу, укупоренный пробкой. Всё это он передал мне.

Бересту я разворачивать не стал, понял, что сломается, но увидел внутри её нацарапанные буквы. Посмотрев вопросительно на Михаила, я взялся за пробку флакона. Михаил молча смотрел на меня. Глаза мне его нравились. Даже во время болезни они светились добротой и весёлыми искорками.

Я с трудом выкрутил плотно притёртую пробку и поднёс горло фляги к носу. Зелье было пряным, и остро шибануло в нос. Запах был приятным. И булькало там ещё прилично. Я ввернул пробку на место и вернул флягу вместе с берестой деду.

На том мы тогда и расстались.

Я приезжал к нему почти ежегодно. Мы осенью летали на рыбалку самолётами Дальнереченского авиаотряда на приток Бикина речку Улунгу, а потом здесь перемещались на вертолёте и лодках.

Я внимательно слушал его рассказы о прошлом. За его пятнадцать лет, он прошёл и войны, и, как говорил наш юморист, ещё более тяжёлое мирное время. Меня интересовало боевое искусство, и мы с ним немного фехтовали на палках. В его шестьдесят пять, он имел крепкую руку. Я тоже был мужиком нехилым, неплохо знал финты, типа восьмёрок «стиля дракона», и мы тогда весело проводили время.

* * *

Сейчас у меня была очень сложная ситуация. Ещё в том году я спланировал акцию возмездия в отношении двух бандитов, убивших моего бывшего командира. А после акции решил спрятаться в прошлом. Тут меня особо ничего не держало. Я завёз деду в избушку всё, что мне может пригодиться в пятнадцатом веке. Весь год читал умные книжки по истории и прикладным наукам. Короче, готовился к переходу «за кордон» и долгой, дай Бог, жизни по чужой «легенде».

Михаил согласился отдать мне зелье с заговором, и активно участвовал в моей подготовке к перебросу: передавал мне манеру разговора и словарный запас старославянского, описывал известных ему людей, места, где он жил и побывал.

А неделю назад я вышел на «вора в законе» Хасана, и сообщил ему, что знаю, где прячется его кровник. Попросил за информацию хорошую плату серебром. Группировка Хасана контролирует незаконную добычу серебра на Дальнегорском ГОКе, и поэтому серебра у него было много.

Кровника Хасана ранили во время перестрелки, но не добили, и он ушёл. Его искали, но найти не могли. А я обещал привезти нукеров Хасана к месту его лесного схрона.

Я никогда ни на кого из бандитов не работал, взяток не брал, и об этом все, кому надо, знали. Поэтому, моё предложение бандиту сдать бандита за деньги, Хасаном воспринялось нормально. Пенсионер РУБОП решил подзаработать, а заодно «подчистить поляну». Всё логично.

Я не обманывал Хасана. Хафиз, там, куда мы ехали с нукерами Хасана, действительно прятался. И фото, с датой, временем и координатами GPS, которое я показывал Хасану, действительно я делал с живого Хафиза. Правда потом он был уже не живой, но кто об этом знал, кроме меня?

На Хафизе было так много невинных жертв, как и на Хасановских нукерах, что совесть моя была спокойна. И даже получила некоторое удовлетворение. Только сейчас надо хорошо от них прятаться. Бандиты меня будут искать пока жив хоть один родственник Хасана. Теперь уже я стал его кровником. И я нашёл, куда спрятаться.