Шрифт:
– Ну, что он тебе сказал? – голос Оли ворвался в мои размышления, как душный ветер.
Я, моргнув, заметила её.
Лицо Оли выражало любопытство, словно она пыталась заглянуть в замочную скважину и увидеть что-то сверхсекретное.
– Да ничего такого, – отстраненно ответила я и, отвернувшись, прошла внутрь палатки.
А вот Оля не спешила уйти. Глаза её вращались туда-сюда. Без того яркие от теней, они казались какими-то отдельными составляющими её лица.
Выглядело это столь комично, что я, не сдержавшись, хихикнула.
– Ты с ним поосторожнее, – предупредила Марина, и в её глазах я увидела беспокойство, – такие, как он – отказов не любят, и девок меняют, как перчатки.
От услышанного у меня сдавило горло. Я сглотнула и ощутила противную горечь во рту.
– Я буду осторожна, – дрожащим голосом пообещала я.
Сказала, но внутри почувствовала – что сдержать это обещание у меня вряд ли получится.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ноги мои гудели от усталости, когда я шла домой.
На часах показывало половина второго. Как обещала тетя Вера, она вернулась на рынок в обед и сменила меня.
К этому времени я продала еще на 100 рублей.
Два человека, все мужчины – накупили помидор. И пришли они с периодичностью в 10 минут.
Странное это дело, потому что меня не покидало ощущение, что ко мне «подогнали» этих покупателей. Не зная, верны ли мои мысли относительно этого, я тем не менее, испытывала благодарность к Создателю.
За свою работу я получила целых 20 рублей.
Приятная сумма, которую я решила отложить. Поэтому, чтобы не трогать её, я решила вернуться домой пешком, благо идти здесь было не так много – быстрым шагом около получаса.
К этому времени погода окончательно прояснилась. На темно-голубом небе приветливо светило солнышко, и я, пригретая его лучами и собственным быстрым шагом, почувствовала, что мне становится жарко.
Недолго думая, я расстегнула свою куртку, но даже это не избавило от ощущения того, что моя спина вот-вот покроется потом. В конце концов, я стянула куртку и перебросила её через руку.
Теплый ветерок пробежался по мне. Почти как летом! Я довольно заулыбалась и ускорила шаг.
Под подошвами приятно шуршала листва. Там, где она была сложена в сторону, я тоже сдвигалась в сторону и шла по ней. Не могла отказать себе в таком удовольствие! С детства любила этот звук. Было в нём что-то уютное, волшебное, родное.
Воспоминания о том, как мы с мамой вот так гуляли, отозвались щемящей тоской в моем сердце. Сама не замечая этого, я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.
Внутри клокотали невыплаканные слезы. Даже сейчас, спустя годы, я чувствовала себя той маленькой девочкой, потерявшей свою маму.
Выждав, когда боль стихнет, я медленно поплелась вперед. Самое главное в таком деле – продолжать идти, пусть даже так неспешно. Наконец, горечь стала почти незаметной, и я вернулась к своему быстрому шагу.
Впереди показалась школа, в которой я когда-то училась. Детвора, вывалившись гурьбой из дверей, помчалась в соседний двор, чтобы покататься на старых каруселях. Когда девочки забрались на неё, двое мальчишек, побросав ранцы, принялись раскручивать карусель.
Воздух наполнился гулом.
Детская площадка была старой, впрочем, как и пятиэтажки, и забор, разделяющий придомовую площадь и место, где находился участок для развешивания вещей. Краска, местами, облупилась, выцвела, но это нисколько не убавляло веселья ребятни.
Я улыбнулась. Их веселье благотворно повлияло на мое настроение. В конце концов, всё было не так плохо.
Я отработала свой первый рабочий день (и ничего, что он длился несколько часов). Не сломала ногу, когда падала, и заработала.
Я чувствовала себя самостоятельной, почти успешной. И на фоне этих ощущений, в голове завертелись мысли.
Я позволила себе помечтать.
Куплю себе джинсы, мальвины! А потом – нормальную осеннюю обувь… Если дело пойдет хорошо, и тете Вере понравится, как я работаю, попрошусь к ней работать на выходные.
Правда, неизвестно, как бабушка отнесется к этому. Про папу я не думала. О своих отцовских обязанностях он предпочитал не вспоминать. Но когда это случалось, это нужно было лишь для того, чтобы я помогла ему с заначкой, как прошлой ночью.