Неужели, моё кольцо тоже принадлежало каким-то Древним с большой буквы? Хм-м-м.

Я задумался и невзначай посмотрел на летунью. А та уже выторговала себе лёгкие ботиночки и комбинезон из крепкой, но очень тонкой голубой кожи с белыми прожилками. За эти вещи ей пришлось отдать всё, что у неё было. Буквально всё… Она без всякого смущения даже сняла панталоны и осталась в восхитительном неглиже.

Негр сразу тяжело задышал, пожирая её похотливым взглядом.

Разнорабочий же просипел, шумно сглотнув:

— Едрен-батон, и ведь кто-то же будет с ней кувыркаться. Кому так повезёт? Правда, эта курочка явно будет вить верёвки из этого счастливчика, зуб даю, мужики. Он у неё и полы будет мыть, и стирать, и тёщу любить всем сердцем.

— Такие как она опасны лишь для жалких подкаблучников, — ядовито проговорила Жанка, с лёгкой завистью поглядывая на сахарно-белую попку летуньи, которую целлюлит обходил десятой дорогой.

— Тогда мне лучше отвернуться, — промямлил вспотевший Петрович и действительно с тяжёлым вздохом отвернулся.

— Да чего в ней такого? Худая и неказистая. Да, Костров? — спросила девчонка, требовательно глянув на меня.

— Кха… га, — прокашлял я, вытирая слюни.

Жанка недовольно запыхтела и полоснула меня яростным взглядом, а затем обиженно вскинул голову и взвинченной походкой пошла к поваленной колонне.

— Я это… с ней, — выдал разнорабочий и потопал следом за психанувшей девчонкой.

Негр тоже двинулся в ту сторону, поскольку бесплатный стриптиз закончился. Насия надела комбинезон, скрывший её от изящных щиколоток до тонкой шеи.

— Торговец, а ты знания покупаешь? — с надеждой спросил я у крылана, подойдя к нему.

— Нет. Во многих знаниях много горя, — ответил он, развернулся и полетел к краю площади. — Ежели я вам понадоблюсь, то ищите меня в центре этого города. Я тут буду каждое утро в течение двух-трёх дней.

— Эй, а может поговорим ещё минутку?! — крикнул я.

— Нет! — отрезал он и скрылся среди домов.

Блин, я бы ещё о многом хотел расспросить его, но он явно не настроен быть источником полезной информации.

— Торгаш боится тех, кто стоит за Цитаделью. Но в то же время он жаждет успеть обобрать всех иномирцев и покинуть остров, пока его не поймали эльфы, — с лёгким презрением сказала летунья, попутно чисто по-девичьи любуясь своим комбинезоном, севшим на неё словно вторая кожа. У её обновки даже была открытая спина, что, собственно, и позволило крылатой девчонке надеть комбинезон.

— Пришло время прощаться? — смекнул я, посмотрев на солнце. Утро уже было в самом разгаре, отчего я чувствовал себя весьма неуютно. Хотелось скрыться в прохладной тени ближайшего дома. Проклятие, к несчастью, не дремало.

Насия осторожно взмахнула крыльями, удовлетворённо улыбнулась и вернула мне карту острова.

— Да, ты прав. Наш союз был рассчитан до утра. И ежели ты не собираешь принести мне клятву верности, то нам пора расставаться. И помни, что я монарших кровей. Мне не зазорно служить, а очень даже престижно.

— Да я и сам хотел стать королём, но мне просто с семьёй не повезло. А что касается клятвы, то я уж как-нибудь обойдусь без неё.

— Зря. Мы бы могли стать крепким тандемом, очень сплочённым тандемом…— многозначительно посмотрела на меня красотка и внезапно поцеловала.

Её губы оказались мягкими и нежными. Но они лишь миг прикасались к моим губам. А потом девушка отстранилась и злорадно посмотрела на побагровевшую Жанку, стиснувшую кулачки.

— Ты это сделала, чтобы взбесить её? — прохрипел я, до сих пор ощущая вкус её губ.

— Может да, а может и нет, — ухмыльнулась красотка, источая сложную смесь чувств, а затем она взмахнула крыльями и взмыла в воздух.

— Низко летит, видать, к дождю, — глянул я ей вслед и получил оповещение о том, что Насия больше не в группе по причине того, что находится слишком далеко.

Я вздохнул и перевёл взор на Жанку. Её вид не предвещал мне ничего хорошего. И я оказался прав…

Стоило мне подойти к девчонке, как она вонзила в меня раскалённый взгляд и взбешенно прошипела, заставляя «эмпатию» биться в конвульсиях от накала её эмоций:

— Костров, ты козёл и подлец!!!

— Да она сама поцеловала меня. Вот те крест, — мирно проговорил я, поймав на себе завистливые взгляды Толика и Петровича.

— Сама? Значит, надо было ударить её!

— Я не бью девушек.