— Еще бы! Вот обрадуется, дружище, — согласился Морверн.

Дом у камнетеса оказался старый. Крыша, крытая торфом, заметно просела. Под навесом красовался невысокий штабель кривоватых камней — видимо, заказ готовый. Беглецы сидели под забором, за стеной амбара сонно мемекнула коза, утихла.

— Милорд, совсем я запамятовал, жена-то у него как? — прошептал Морверн. — Злая? Сильно орать будет, что без гостинцев заявились?

— Да я её разве знаю? — удивился мальчишка. — Видел, конечно. Судя по лицу… на наву ласковую мало схожа.

— Понятно. Тогда тихонько нужно. Ваша милость не сильно оскорбиться, если в хлев заглянет? Коз там подразните, шумните маленько…

Неизвестно, что юный лорд с козами творил, но мекали они отчаянно. Ждать долго не пришлось. Отворилась низкая дверь домишка, сутулившись вышел здоровяк-камнетес. В руках у него был топор.

— Хорек, небось. Повадились…

Морверн возражать не стал. Ударил носком в голень, норовя сбить с ног. Тьфу, словно в колоду. Хозяин дома на ногах удержался, только ахнул удивленно. Морверн быстро дал ему под дых — раз, второй… Дыханье сбил, но хозяин, хоть и согнулся, но стоял. Разозлившийся Морверн, подхватил копье и со всей души перетянул стойкого мужа древком по загривку. Рухнул, наконец, Бран-камнетес.

Морверн подхватил оружие, уцепился за шиворот хозяина, потянул по земляным ступенькам:

— Эй, хозяйка, да у тебя муж ослеп, что ли? Прямо о колоду запнулся, пень трухлявый…

Весу в упрямом Бране было вовсе не как в пне. Этакий дуб. Морверн с облегчением отпустил безвольную тушу. В доме было темнотища, угасающий очаг да огонек свечи едва освещали кривой стол. Хозяйка, охнув, кинулась к супругу. Морверн оценил обстановку. Детей только двое — хорошо, визгу поменьше.

— Да что ж он, башкой что ли? — причитала хозяйка, пытаясь ощупать мужа.

— Отлежится, — Морверн взял бабу за шею. Хозяйка пыталась охнуть, но пальцы у гостя были словно клещи. Сунул на лавку, посоветовал:

— Вы потише. Соседей будить зачем?

Хозяйка что-то кудахтнула, подавилась — в пламени свечи блеснул клинок грубоватого ножа.

— С хозяином поговорить срочная нужда пришла, — пробормотал Морверн. — А ты, баба, помалкивай. И малых попридержи.

На лежанке за очагом дружно завсхлипывали. Морверн не удивился — малые почему-то всегда быстрее чуют, что беда в дом заглянула. Хотя старшенькая у дурака-камнетеса уже не дитя — вон как под одеяло забиться норовит.

— Вода-то есть?

Хозяйка мотнула головой в угол. Морверн нашел ведро, плеснул на голову хозяину. Остатки слил в кружку на стол. Отряхиваясь, взял краюху хлеба. Жевал, наблюдая как приходит в себя Бран-герой. Вот башку попробовал поднять, выругался хрипло. Дети заскулили погромче, бабища присоединилась.

— Вы потише — негромко напомнил Морверн.

Слегка унялись. Гость запил черствый хлеб, шагнул к лежащему, вполсилы пнул в пах. Камнетес замычал.

— Вспомнил меня? — Морверн снял чужую шапку, сдвинул со лба спутанные пряди.

— Ты это… чужак, — выдавил хозяин, скорчившись на боку и баюкая отшибленное.

— Верно. Вещь-то моя где?

Упорствовать камнетес не стал, и Морверн отыскал оружие за подгнившими стропилами. И зачем выпрашивал тесак, дурень каменный? Чтобы под сырой крышей гноить? Ремень тоже сохранился. Морверн с облегчением застегнул его под курткой. Широкие обтертые ножны шеуна хлопнули по бедру. Можно было чувствовать себя человеком.

Заскрипела дверь, в дом заглянул лорд-водонос. Ого, вооружился герой Озерной.

— Вы что здесь? — шепотом спросил Эри, держа двумя руками молоток, видимо забытый хозяином на приготовленных к продаже камнях.

— Так беседуем дружески, — объяснил Морверн. — Ты, деревня, зачем меня тогда пнул?

— Я же шуточно, — прохрипел камнетес, догадливо подтягивая колени к животу. — Милорд Уоган смотрел, и я, значит…

Морверн ударил его ногой в лицо. Хозяин булькнул, из широкого носа потекло черное.

— Эй, Морверн, ты что? — пробормотал оторопевший мальчишка.

— По долгам плачу. Как иначе? — Морверн глянул на лежак. — Ты девку хочешь?

— Что? — пролепетал Эри.

Девчонка заскулила, ей низко вторила мать, пускал сопли мальчонка.

— Уймитесь, — посоветовал Морверн. — У молодого милорда настроения нету. Я тоже не польщусь. А ты корова, вообще чего воешь? Возмечтала. Сейчас берешь мешок, собираешь всё съестное. Дрянь сунешь — нос обрежу. Два плаща, котелок, соль. Оружие-то где?

Толстуха замахала руками в угол. Разбираясь в потемках и отбрасывая кривые остроги, Морверн огласил: