Поэтому сейчас сын с удовольствием уплетал бутерброд. А у меня было время собраться с мыслями. Терпкий кофе смешивался с нежностью молочной пенки. Каждый глоток приносил с собой ясность мыслей.

– А я сегодня весь день проведу с крестной? А папа скоро приедет?

Илья снова начал забрасывать меня вопросами. Обычно мне нравилось, что мой сын такой любознательный. Я считала, что это задатки высокого интеллекта.

Но сегодня у меня просто физически не хватало сил отвечать на вопросы сына. Особенно те, которые касались его отца.

– Дина посидит с тобой несколько часов.
– устало проговорила я.

Я попросила подругу присмотреть за Ильёй, пока мы с мамой поедем к нотариусу. Уже через несколько минут на пороге появилась Дина.

– Только тебе, Настя , я могу простить то, что пришлось встать так рано в выходной.

Дина сняла солнцезащитные очки и прошла в дом.

– А мне? А меня готова простить?
– тут же заверещал Илья.

– А тебе я готова простить что угодно.
– рассмеялась Дина.

Я каждый раз с умилением наблюдала за их общением. Мне казалось, что Дина сама не понимает, какой прекрасной матерью она могла бы стать.

– Ты ещё не готова?

Подруга посмотрела на меня сочувственным взглядом. Видимо, выглядела я так же паршиво, как и чувствовала себя.

– Мама сейчас заедет за мной. Пойду соберусь.

Я быстро поднялась наверх и встала под прохладный душ. Струи воды словно пики врезались в кожу. Зато я почувствовала себя намного бодрее.

Надев черную футболку и прямые брюки спустилась вниз.

– Выглядишь траурно.
– отметила Дина.

– Вот спасибо, подруга.
– усмехнулась я и послала ей и сыну воздушный поцелуй.

Мама уже ждала в машине. Мы вместе отправились к юристу.

– Как ты?
– спросила она.

– Нормально. Я держусь. Не волнуйся, мам.

Я смотрела перед собой. На самом деле все было очень плохо. Шоковое состояние отступило, оставив после себя пустоту. Как будто что-то во мне умерло. В глазах горели слезы, но внутри была лишь беспросветная тьма. Каждый вздох был тяжелым, словно мне отказывали легкие. Я ощущала, как душа разрывается на куски от боли и разочарования.

Картинки с изменой мужа врезались в мою память, вгрызаясь в сознание. Я смотрела на обломки своих надежд и мечтаний, разбросанные передо мной. Было больно осознавать, что все, во что верила, казалось бесполезным и ложным. Мир стал серым и безжизненным, словно лишился своего смысла.

Юрист подготовил необходимые документы для совершения сделки. Я переписала квартиру на имя мамы. Видимо, Паша просто не успел ничего сделать с недвижимостью.

– Это ещё не всё. Я взял на себя смелость проверить все имущество. Настя, кафе продано.
– проговорил юрист.

Мужчина смотрел на меня пронзительным взглядом. А я в недоумении переглянулась с мамой.

– Я не понимаю...

Мой голос дрожал, а слова путались.

– Как это продано?
– вмешалась мама.

– Муж Насти передал кондитерскую третьему лицу. Несколько дней назад.

– Как это вообще возможно?
– возмутилась мама.

– У Павла была доверенность на полное распоряжение имуществом. Поэтому, к сожалению, это возможно.
– произнес адвокат.

Я закрыла лицо руками. Как же доверчива и глупа была. Разве можно вот так подарить мужу всю себя? Наверное, когда любишь, способна на все. Собственные чувства настолько заполонили меня, что я готова была сделать все, чтобы удовлетворить его желания и сделать Пашу счастливым. Меня совсем не смущало то, что у мужа не получалось найти себя в работе. Я просто доверяла ему.

– Но что-то ведь можно сделать?
– с надеждой спросила я.

– Мы можем только подать в суд. Но дело может затянуться на годы. И я не обещаю положительный исход.

В 17 лет у меня появился собственный бизнес, благодаря маме. А в 24 года я своими руками уничтожила то, что так сильно любила. Ведь эта кондитерская была неотъемлемой частью моей жизни.

Глава 16. Настя

Мама молчала. И это было хуже любых слов. Хотя никакие обвинения не сравнятся с тем, как сильно я ругала сама себя изнутри. Хотелось выть от бессилия.

Стыд, позор, тяжёлая ноша вины перед мамой уничтожали меня. Хотелось исчезнуть с лица земли. Стереть любое напоминание о себе. Я не оправдала надежды мамы, доставила ей лишь разочарование и горечь. Мои ошибки и поступки нанесли ей больше бед, чем можно себе представить. Я чувствовала, что не заслуживаю любви и заботы мамы, и это мучило меня до глубины души.

Я тут же вспомнила об Илюше. Теперь мне нечего было дать и сыну. У меня не стало бизнеса, который приносил прибыль.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем.
– проговорила мама.