Но сейчас из зеркала на меня смотрит худое лицо с большими глазами. Под глазами круги, скулы выступают, кожа бледная и прозрачная. Одежда болтается как на вешалке.

Представляю себя рядом с Демидом и хочется расхохотаться. Сомневаюсь, что такой мужчина станет напрягаться, чтобы в итоге получить такой сомнительный приз.

Касаюсь рукой гладкой холодной поверхности.

Ведьма…

— Моя ведьма, — хрипло шепчет Рустам, разворачивая меня к зеркалу — распаленную его поцелуями, с разметавшимися волосами, с лихорадочными пятнами на щеках…

Трясу головой, чтобы прогнать видение. А ведь я тогда в самом деле чувствовала себя ведьмой. По крайней мере то, что происходило между нами, иначе как колдовством назвать было невозможно.

Возвращаюсь в зал, ищу глазами Ольшанского. Нахожу и лишний раз убеждаюсь, что требовать от меня рассчитаться за услуги собой у этого мужчины нет никакой необходимости.

Наверняка от желающих нет отбоя. И вряд ли кто-то из них отлеживался последние три недели на сохранении. Готова спорить на все оставшиеся деньги, что никто.

Замечаю, как заинтересованно поглядывают на Демида две девушки с соседнего столика. А та, что сидит за дальним столиком у прохода, сейчас в этот проход и выпадет, так шею тянет.

Задерживаю шаг, разглядывая нового родственника, издали видно лучше. Слишком собранный, чересчур уверенный. Никакой вальяжности, никаких рассеянных взглядов. Каждое движение выверено и продумано, словно у него на них выставлен суточный лимит.

Завидев меня, он поднимается чтобы отодвинуть стул. С манерами у нас тоже все хорошо. Как бы Ясмин к нему ни относилась, Демид не производит впечатление гопника, росшего как подзаборная трава.

Или это заслуга Усмана Айдарова?

Представляю, что Рустам привозит в наш дом Лизиного сына, что мы вместе его растим и воспитываем. И меня передергивает.

— Демид, ты не сказал самого главного, — помешиваю ложкой крем-суп, посыпанный тертым сыром.

Он наклоняет голову и смотрит в ожидании.

— Чего же?

— Сколько стоят твои услуги? Ты ведь не планируешь помогать мне бесплатно?

Мужской взгляд перемещается в область моей шеи, на плечи, затем на руки, лежащие на столе, и грудь.

— Разве я не сказал?

— Ты сказал только, что не любишь шлюх, — отвечаю, с трудом подавляя желание прикрыться. А ведь он просто смотрит!..

— Разве? Я думал, мы уже договорились, что мы практически родственники. Я твой брат, — он так искренне удивляется, что я почти верю. Но не до конца.

— Демид, — повторяю настойчиво, и он резко подается навстречу.

— Что ты вообще делала рядом с ним, а? Софья? Я ведь не собирался с тобой даже разговаривать. Шел так просто, на тебя посмотреть. Айдаров всем говорил, что ты его околдовала. Вот мне и стало интересно посмотреть на ведьму.

Сказать, что я шокирована, это ничего не сказать.

— Рустам так обо мне говорил?

— А ты не знала?

— Что всем, не знала.

— Он на каждом углу орал о любви к тебе. И появление этой шалавы меня не просто озадачило. Можно сказать, убило.

— Значит, вся семья давно в курсе, — невесело хмыкаю. — Одна я оставалась в неведении.

Он молчит, никак не комментирует, и я говорю дальше просто чтобы заглушить боль, давящую на грудь.

— Судя по наличию Лизы, ведьма из меня неудачная. Слишком быстро прошло мое колдовство.

— Хочешь об этом поговорить? — спрашивает он спокойно, и я качаю головой.

— Нет. Я просто хочу отсюда уехать. Назови свою цену, и будем считать, что мы договорились.

Меня задели слова Демида. Даже он знает о существовании Лизы. И о моих взаимоотношениях с Рустамом в курсе. Есть ли что-то в нашей семейной жизни, о чем неизвестно клану Айдаровых?

Поворачиваюсь к окну и судорожно вцепляюсь руками в стол. Из отеля выходит Рустам с охраной и направляется к парковке. Мужчины грузятся в салон, автомобиль выруливает со стоянки и скрывается за поворотом.

Демид отслеживает мой взгляд и хмурится.

— Ты знала, что он здесь? — ему приходится переспрашивать дважды, пока я слабо киваю. — Ты знаешь, зачем он приходил?

??????????????????????????Пожимаю плечами, мотая головой. Ольшанский достает телефон, отдает несколько коротких распоряжений и замолкает. На меня не смотрит, принимается за еду, а я не могу заставить себя съесть ни кусочка. Даже ради ребенка.

Проходит совсем немного времени прежде чем экран оживает. Демид отвечает на звонок, затем откладывает телефон.