Разговор с Полиной Львовной немного успокаивает. Няня докладывает, что Майечка сегодня ела, сколько гуляла, сколько длился дневной сон. Я обещаю, что скоро приеду, и выхожу из укрытия.

Надо отыскать свое руководство, быстро попрощаться и ехать домой. Полина Львовна часто готовит ужин, мы так с ней договорились. Мне останется только покормить дочку, и дальше весь вечер принадлежит нам двоим.

Я давно перестроилась на рацион своего ребенка, и меня он устраивает. На выходных я готовлю сама или заказываю доставку — мой заработок и деньги, оставленные Айдаровым, позволяют на таком не экономить.

Вижу высокую фигуру гендира, рядом Олесю и устремляюсь к ним.

— Какой «до свидания», София! — сбрасывает меня с небес на землю Каменецкий. — Даже не думай. У нас сейчас неофициальное часть, мы все едем в ресторан. Обязательно для всех, и ты не исключение.

— Но, Глеб Дмитриевич, я…

— Никаких я, — он разворачивается и перехватывает выходящих из конференц-зала будущих партнеров.

— Видела? — свистяще шепчет Олеся, чуть заметно кивая в сторону Рустама, который как раз развернулся к нам всем своим широким торсом. — Вот это мужчина! Я просто в ахере!

— Видела, — согласно киваю. Мой бывший муж действительно выглядит впечатляюще. Вот только поход в ресторан на сегодняшний вечер никак не входил в мои планы.

Можно было попытаться разжалобить Каменецкого и уговорить его отпустить меня домой — ну в самом деле, какой с меня толк в ресторане, где я проторчу бесполезным безголосым изваянием. Но нужный момент я уже упустила.

Сейчас что-то говорить о ребенке уже просто опасно. Конечно, при желании Рустам без труда узнает, что у меня есть дочь. Но я надеюсь, что такого желания у него не возникнет, а провоцировать самой даже не подумаю.

— Олеся Александровна, можно я для вида посижу, а потом уеду? — прошу руководительницу.

— Хорошо, — милостиво кивает та, не сводя глаз с Рустама, — помелькай немного перед Каменецким, а через час можешь уезжать.

Но не все происходит так, как хочется. В ресторане, когда я забираюсь за самый дальний столик, меня неожиданно манит к себе Каменецкий.

— София, ты будешь сидеть с нами. Рустама Усмановича очень заинтересовало твое выступление, и мне удобнее, что ты будешь у нас с Олесей под рукой.

В последний момент прикусываю язык, чтобы не вспомнить о дочери. Айдаров стоит спиной в нескольких шагах, но в достаточной близости, чтобы слышать наш разговор.

— Хорошо, Глеб Дмитриевич, я только позвоню и скажу, что задерживаюсь. Я не рассчитывала сегодня на ресторан.

Голова Айдарова непроизвольно дергается, он разворачивается вполоборота, и в до боли знакомом жесте проводит рукой по затылку. Каменецкий кивает, и я отправляюсь в женский туалет.

Набираю няню и слезно умоляю сегодня остаться на вечер. Обещаю двойной тариф, но Полина Львовна и так соглашается.

— Простите, я не предполагала, что мне тоже придется ехать в ресторан, — бормочу в трубку. — Я постараюсь вернуться при первой удобной возможности.

Возвращаюсь в зал ресторана, подхожу к столику и меня окатывает ведром ледяной воды. Каменецкий сидит за столиком напротив Рустама, рядом с ним исполнительный директор и юрист.

С одной стороны от Айдарова расположилась Славина. К слову, у нее уже три пуговицы на блузке расстегнуты. И судя по всему, это решение оказалось удачным, потому что Рустам что-то говорит ей с улыбкой. Но с другой стороны от него стул пустой! И больше свободных мест нет!

Внезапно Айдаров поднимается, оборвав Олесю на полуслове, берет за спинку свободный стул и отодвигает. А затем поднимает на меня глаза.

И у меня с оглушительным треском коротит вся система защиты.

Он всегда так делал, когда мы шли куда-то вместе. А ходили мы часто, Рустам Айдаров любил выгулять свое послушное домашнее приложение.

Вот так же выдвигал стул, ждал, пока я сяду и пододвигал ближе к столу. Обязательно наклонялся и целовал в шею. Или в висок. Или в макушку.

И дома он так делал, хотя нас никто не видел. Конечно, если мы не ели, сидя в обнимку на диване. Но это больше относилось к первому году совместной жизни.

Я избегаю смотреть ему в глаза. Бормочу бестолковые слова благодарности и так трясусь, что намертво вцепляюсь в стол. Вот будет цирк, если я сяду мимо стула!

Но Айдаров с безукоризненной сдержанностью дожидается пока я усядусь, подвигает меня ближе к столу и садится рядом.

Я называла пыткой пять часов переговоров, когда вынуждена была смотреть на него по диагонали через всю длину стола?