— Ну тут уж как пойдет! — заявил он веско, наставительно сообщил он, наставительно вздымая палец к потолку. — Но, для общего понимания, когда-то Добрую звали не иначе как Алсучка. И знаешь… Ей нравилось!

Весь наш «легкий» диалог сопровождался довольно энергичным обменом жестами. Информации в них содержалось куда больше, чем «на поверхности».

— Папа, — выдохнул я, едва Николай Васильевич сообщил, что его кабинет защищен от прослушки и вообще безопасен для серьезного разговора. — Что происходит?

Вопрос мой прозвучал довольно зло. Ладно, у меня работа такая — тут без вопросов и претензий. Но вот на кой хрен нужно было вмешивать в дело Иришку — решительно непонятно. Очень хотелось бы этот вопрос прояснить.

— Нужно было удалить Веселкову из офиса, — нехотя ответил глава Алексеевых, откидываясь на спинку своего кресла. — Под подозрение попал «ближний круг».

«Оп-па, ноооормально так!» — оценил я новость. Это что же, получается, отец собственному доверенному лицу, прошу прощения за тавтологию, не доверяет?! Но факт остается фактом: Иришку мою он предпочел на какое-то время из офиса удалить. Мало ли чего?!

И что такое «Мало ли чего?!» в данном случае? Например, работа группы захвата на этаже или саперов.

— Так, может быть, ее того?.. — поинтересовался негромко, сделав соответствующий жест головой.

— Нет, — ответил Николай Васильевич. — Да и сделать это сейчас будет довольно затруднительно. Подозрения там всякие, разговоры… Пусть уж лучше здесь побудет.

— Могу ей ногу сломать, — пожал плечами я.

Без всяких, кстати, шуток. Перелом — штука неприятная. Но, по крайней мере, не смертельная. А после того как все закончится, можно будет и услуги дорогого целителя оплатить. Вообще никаких последствия не останется.

В ответ на мое рациональное, в общем, предложение, отец наградил меня долгим изучающим взглядом. Примерно с минуту он молчал, задумавшись о чем-то своем, после чего выдал свое короткое фирменное:

— Нет!

— А вообще, о таких вещах предупреждать стоит! — заметил я, ухватывая леденец из небольшой жестяной баночки, стоявшей на столе у отца.

— Это еще почему? — поинтересовался Николай Васильевич.

Все-таки он иногда был больше служакой, чем отцом. Может быть, оно и правильно, кстати говоря, в данной ситуации. Но меня такое положение дел, увы, не устраивало.

— Ну, хотя бы потому, папа, — обращение я выделил особо. — Что я с ней сплю. И меня немного волнует вопрос безопасности Ирины.

Глава Алексеевых думал не более секунды, глядя в потолок своего кабинета, после чего негромко выдохнул:

— Взрослеешь, сын, — пожал плечами он. — Ну, давай поговорим!

Роман Владиславович Третьяков

— Б*дь! — рявкнул Роман Владиславович, швырнув пепельницу в стену кабинета.

Та красиво разлетелась брызгами стекла, подарив мужчине временное успокоение. Третьяков несколько раз глубоко вздохнул, одернул свой китель и предложил:

— Продолжайте, Кирилл Степанович.

Помощник на такой взрыв чувств никак не отреагировал. Даже бровью не повел. Не в первый раз. Да и не в последний. Не даром его патрон еще при ремонте кабинета «под себя» настоял на хорошей шумоизоляции.

— Закрыть вопрос с Соколовским не получилось, — спокойно сообщил собственно и пришедший на смену тому самому Константину Юрьевичу мужчина.

Хозяин кабинета еще несколько раз помянул падшую женщину. После чего почти спокойно поинтересовался:

— И что же вам помешало… На этот раз?

Особых эмоций референт в ответ на такое… пока еще не обвинение, но уже серьезное предупреждение, даже не поморщился.

— Напомню, Роман Владиславович, что контрразведка — не мой профиль, — заметил он. — Вы же не требуете от своей секретарши помимо умения сосать еще и мозгов, верно?

Таким незатейливым способом Кирилл Степанович в очередной раз напомнил своему начальству, что он не просто человек, а кого надо человек. И поставлен на это место как раз потому, что ситуация стала ускользать из пальцев заместителя министра внутренних дел.

Хозяин кабинета сжал кулаки, сделал три глубоких вдоха и… расслабился. Не ему тягаться с теми, что поставили на должность этого молодого человека. Строго говоря, те же самые люди продвинули на нынешний пост и его самого. И вот теперь они, изрядно понервничав, рассчитывали получить обратно свои вложения. Естественно, как люди рациональные и думающие, вместе с дивидендами.

А понервничать от чего действительно было. Не далее как сегодня утром Третьяков-старший лично выезжал на место убийства «видного представителя имперской экономической мысли», как его называли ангажированные журналисты. Некто с полукилометра очень точно положил тяжелую бронебойную пулю в бронированную капсулу его собственного лифта, пристроенного со внешней стороны дома. Выстрел оказался результативным. И ведь это не первое убийство за последнее время!