Скьявон потрогал деревяшки: как ни странно, они ничуть не отсырели. Он вытащил щепку для растопки, поджег ее от огонька лампы и бросил на дрова. Совсем скоро в камине заплясало оранжевое пламя.

Едва разгоревшийся огонь осветил комнату, Гастоне с изумлением увидел, что в одном из кресел сидит человек. От ужаса он подпрыгнул.

Как будто только сейчас заметив, какое впечатление произвело на хозяина его присутствие, незнакомец поднял голову, стянул потертую, не раз штопанную треуголку и прижал ее к груди, словно в знак благодарности.

При свете камина Гастоне Скьявон разглядел голубые, необычайно светлые и холодные глаза, в которых прочел свой приговор еще до того, как таинственный мужчина произнес хоть слово. Незнакомец поднялся, вытянувшись во весь свой немалый рост. У него были пепельно-русые волосы, такие светлые, что казались серебряными. Губы изогнулись в дьявольской ухмылке, не предвещавшей ничего хорошего.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросил Скьявон.

— А вы как думаете? — отозвался непрошеный гость.

— Вор или разбойник.

— И думаете, в таком случае я стал бы вас дожидаться?

На этот вопрос Скьявону нечего было ответить. Незнакомец покачал головой и положил треуголку на стул.

— Даже не представляете, как давно я вас разыскиваю, — заметил он. Говорил мужчина неохотно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

По спине Гастоне пробежал холодок. Страх усилился, когда таинственный визитер вытащил из ножен шпагу и помахал ею у него перед носом. Скьявон почувствовал, как острый наконечник упирается ему в кадык. В глазах незнакомца зажегся нехороший огонек. Может, это было лишь отражение пламени камина, а может — удовольствие от того, что добыча наконец-то оказалась у него в руках, но без слов и объяснений Гастоне отлично понял, что странный тип будет только рад причинить ему боль: весь его вид напоминал злодея из второсортного романа. Не то чтобы купец был заядлым любителем книг, но хорошо помнил, как однажды с удовольствием прочитал историю о любовных утехах какой-то девицы, имя которой уже вылетело у него из головы… Фанни… Фанни что-то там [11] . Ачеловек, стоявший сейчас перед ним, казался настоящим воплощением озлобленности и жестокости, начиная с его отвратительных зубов и зловонного дыхания, которое наполнило комнату, едва он открыл рот.

— Что вы собираетесь делать? — слабым голосом пробормотал Скьявон.

Кончик шпаги по-прежнему упирался ему в горло, и от страха хозяин дома едва мог говорить. Губы незнакомца изогнулись в жестокой ухмылке.

— Мое имя Якопо Дзаго, — сказал он. — Я капитан районной гвардии и помощник государственного инквизитора Венецианской республики Пьетро Гардзони.

Скьявон сглотнул. Ему показалось, что рот наполнился песком, к горлу подступила тошнота.

— Вы арестованы, — заявил Дзаго. — Можете пройти со мной добровольно, или же я пушу в дело шпагу. Что выбираете?

При этих словах он пару раз взмахнул клинком, словно рисуя воображаемый крест. Свист, с которым шпага прорезала воздух, прозвучал для Гастоне погребальным маршем. Впрочем, он готов был сдаться и без столь эффектных аргументов. Скьявон поднял руки:

— Я не намерен оказывать сопротивление. Разрешите мне только задать вам два вопроса. Первый — как вы сюда попали, а второй — в чем меня обвиняют.

Дзаго кивнул, как будто ждал этих слов.

— Совершенно справедливое замечание. Да, пожалуйста, — он подошел к окну и распахнул ставни. — Кто-то оставил окно открытым, и залезть в дом оказалось совсем несложно. Что же касается моих полномочий и причин вашего ареста, все есть в этих бумагах, — Дзаго вытащил из кармана камзола связку листов и швырнул их на стол.

Скьявон взял документы и сразу заметил печать государственных инквизиторов. Сломав сургуч, он развернул бумаги и углубился в чтение. Когда Гастоне дошел до конца текста, ему стало ясно, что надежды на спасение нет. Дзаго в очередной раз злобно усмехнулся.

— Как видите, я должен доставить вас во Дворец дожей, чтобы государственный инквизитор смог вас допросить. Вы дадите показания касательно преступления, совершенного у вас на глазах, информацию о котором вы скрывали от властей Венецианской республики на протяжении всего этого времени.

Скьявон вытащил из кармана батистовый носовой платок и прижал его к лицу. Тот был пропитан одеколоном, и насыщенный аромат хотя бы ненадолго приглушил отвратительную вонь, исходившую от Дзаго.

— Хорошо, — ответил он. — Я так понимаю, у меня нет другого выхода.

— Это правда, — кивнул помощник инквизитора с тем же злобным огоньком в глазах. — И если позволите, синьор Скьявон, хочу добавить, что вы настоящий трус по сравнению с женщиной, с которой мне недавно довелось общаться. Вы не представляете, с каким удовольствием я доставлю вас государственному инквизитору, — на этих словах Дзаго щелкнул пальцами. — Ну же, пора отправляться в дорогу.

Скьявон огляделся по сторонам, думая о том, что уже больше никогда не увидит собственную гостиную. Он долго ждал, надеясь спасти если не свое состояние, то хотя бы жизнь. Но с того дня, как он оказался свидетелем злополучной дуэли, его судьба была предрешена. Гастоне бросил последний взгляд на стол, на огонь в камине, на изящные кресла и печально вздохнул. Затем он медленно двинулся в сторону выхода.

Джакомо надеялся, что все получится. Конечно, план рискованный, но за свою жизнь он привык рисковать. Да и другого выхода просто не было.