Минус семнадцать человек. Моя заслуга невелика. Жмурики на земле породили сомнения в том, что военные и есть отступники. Вдруг я охочусь не за теми? Истребляю вероятных союзников, а тем часом вон из того окошка на чердаке за мной наблюдает незримый ворог, потирая лапы.

По хребту пробежал холодок — первый симптом паранойи. Тут же ощутила перекрестье прицела пристальных глаз между лопаток. Улыбашка меня задери! На нерве экземой покроюсь! Так дело не пойдёт. Нет здесь никого, Навь мозги пудрит.

В чердачном оконце промелькнула смутная тень. Не показалось. Зрение манула улавливает всякое движение. Блоху в потёмках разглядеть сумею, ошибки быть не может. Не уйдёшь, тварь, я тебя достану. Бегать от Алисы — умереть уставшим!

Опрометью влетела в жилище, готовая сеять смерть налево и направо. На чердак вела трухлявая лестница. Вскарабкавшись по ней, как обезьяна, очутилась наверху. Бегло осмотревшись, заприметила тень в углу. В руке вспыхнул огонёк сырой силы — мрак тут же рассеялся. Девочка лет пяти внимательно глазела на меня большущими влажными зенками. Что за напасть? Откуда дитяти взяться в Нави? Переключилась на магическое зрение. Твою ж маменьку! Это что ещё за пиздомотина непотребная?! Миленькая девочка, ага! Ты меня, тварь паскудная, на мякине не проведёшь!

Ребёнок, сжавшись в комочек, жалостливо заскулил. Сердце бы разорвалось от одного взгляда на бедняжку. Но не у меня. Я лицезрела её суть. Чернушную, липучую, как мазут, смердящую тленом. Нашлась-таки убивица военных. И что с ней делать? Убить? А если она меня?

— Не дёргайся, плесень, а то спалю вместе с логовом.

Девчонка согласно кивнула головкой.

— Биться будем? — Переговорщик из меня так себе, ну а что ещё спросить у тёмной сущности? Чё, как?..

Тварь отрицательно покачала головой.

— Вот и ладушки! Ты голодна, поди? Вкусняшку хочешь? — извлекла из инвентаря батончик и протянула хоронившейся под личиной ребёнка гадине.

Девочка доверчиво подставила ладошку. Жест был такой непосредственный, что я на миг прониклась, захотелось подойти поближе, обнять хрупкое тельце, прижать к груди, успокоить. Вояки, скорее всего, так и поступили. Лежат теперь истлевшими мумиями, ничему жизнь не научила. Приятелей намедни покрошила в капусту восемнадцатилетняя малолетка, самое время задуматься и сделать выводы, но нет. На те же грабли.

Содрав обёртку, вложила в руку девочки брикет. Скверна в ней так и клокотала, тянула омерзительные щупальца ко мне, но не затем, чтобы убить, а, будто повстречав родственное, исследовала, принюхиваясь, та ли я, кем являюсь, или показалось.

Не показалось тебе. Твоё зловоние не вызывает гадливости, ведь мы с тобой одной крови. Ты и я!

Ничуть не стремаясь, схватила девчонку за руку, выпустив кровавую ауру наружу. Глаза малявки налились чернотой, лицо стало меняться, проявляя истинный лик.

— Ну вот и обнюхались. Назови имя, или мне тебя мелкой поганкой кликать?

Существо, с лицом ребятёнка и туловом древней старухи, учтиво раскланявшись, звучным детским голоском откликнулось:

— Сухеей меня звать-величать! Одна из тринадцати дочерей Мораны. А ты, стало быть, служка Хаоса и Пустоты, та самая Алиса?

— Дочь Мораны? Богини? — Я озадаченно поскребла затылок острыми ногтями, оставив на коже багряные рубцы.

Я сразу поверила словам пигалицы: за несколько недель столкнулась с таким, что куда там мифам и былинам до системной нездоровой фантазии. Если существует Навь, значит, и хозяева где-то недалече обретаются.

— Всё так, девица-красавица. Маменька Морана, батюшка Кощей и сестрёнки-лиходейки в довесок. Сказка — ложь, да в ней намёк. — Сухея весело подмигнула, отчего ком в горле застрял, вышло жутковато.

— А откуда ты имя моё знаешь? И почему это я прислуга первостихий? — Сознание зацепилось за слово «служка», не понравилось оно мне. Ни под кем не ходила и не собираюсь. Я сама себе хозяйка!

— А как не ведать? Имя твоё на слуху. Фаворитка системы! Подающий надежды специалист узкого профиля. Приход инквизитора в мир — событие исключительное, выдающееся. Нечасто вашего брата повстречаешь, поди, повымерли все, а новичков — так по перстам перечесть. Ты ведать не ведаешь, скольким звёздам надобно сойтись, чтобы сама Система отметила своей десницей человечьего выкормыша.

— А про систему откуда знаешь? — Я недоумённо вскинула бровь, пропустив обидные слова мимо ушей.

Сухея заливисто рассмеялась, сморщенное брюхо затряслось. Кожа принялась трескаться, опадая мелкими струпьями и какой-то перхотью. В воздухе повисло плотное облако пыли, будто древний половик выколотили.

— Давненько я так не веселилась! Систему — и не знать! Эта самая Система, каковую ты считаешь регулятором популяции и инструментом естественного отбора, сотворила всё, что ты знаешь и видишь сейчас. Этот мир. Миллиарды иных миров. Никто не знает, когда именно и откуда она пожаловала, но даже Вечность с Бесконечностью супротив неё ребятёнки малые, неразумные. Так-то, девонька!