Они с Андреем до сих пор жили вместе. Сначала, его нельзя было оставить одного. Когда их машина вылетела в сугроб, он, вместо того, чтоб вызвать эвакуатор, остановил попутку и попросил дернуть авто. В результате, пока они с водилой смотрели, вязали, подкапывали и тянули, Андрей поскользнулся и упал, да так, что получил сотрясение мозга и перелом лодыжки. Пока он лежал в госпитале, а потом сидел дома в гипсе, Аня ухаживала за ним. По словам девушки они помирились. Но у Ани то и дело проскакивала фраза: «Как только я решу свои финансовые вопросы, мы разведемся». Поля слабо в это верила. Она все больше и больше убеждалась, что подруга не собирается ничего менять. Ей удобно жить вот так. По словам Ани, свадьба Игоря поставила точку в их отношениях окончательно. Сначала ее переполняла обида, потом отвращение, сейчас грусть и сожаление. Аня избегала всех мест, в которых они могли пересечься. Андрей перестал таскать ее с собой на посиделки с коллегами, что ее вполне устраивало. Они жили словно соседи.

— Может съездим куда-нибудь вместе? — предложила Оля.

— Ко мне на дачу, разве что, — отрицательно качая головой, сказала Полина.

— Почему? Костя не побудет с Юлей? — удивилась Оля.

— Я ему ее не оставлю, — недовольно процедила Поля. Ее раздражало Олино непонимание. Ей иногда казалось, что подруга воспринимает ребенка кем-то вроде домашнего животного, которое можно легко передать няне, родителям или друзьям.

— Вы же живете вместе, он ей как отец, — чихнув, сказала Оля.

— Нет и все, — поставила точку в этой теме Полина.

— Ну, как хочешь. Я как только поправлюсь, махну в Питер. Давно там не была, очень по нему соскучилась. Ты помнишь эти набережные? Мосты? А парки!!!! — вдохновленно промурчала Оля.

Полина очень плохо помнила Санкт-Петербург, она ездила туда один единственный раз, когда ей было 12 лет. Родителей пригласили на годовщину свадьбы какие-то друзья молодости. Они долго решали ехать или нет. А когда собрались окончательно, взяли Полю с собой. Она мало помнила мосты, совсем не видела парков. Но вот «Кунсткамеру, в которую отвел ее отец на следующий день после застолья, она бы с удовольствием забыла. Залы с болонами, в которых навсегда застыли уродливые младенцы, отрезанные органы и прочие анатомические чудеса врезались в память так сильно, что испуг до сих пор жил где-то в глубине Полиной души, хотя ее никак нельзя было назвать робкой девочкой. Полине Питер не понравился. Она не понимала Олиного восхищения, не разделяла Мириного восторга и Аниного меланхоличного вздоха о культурной столице. Для Полины это был город серых домов, бескрайнего камня, дождей, ветров и чудовищного музея.

Если ей куда и хотелось, так это поскорее выбраться на дачу. Второй год подряд лето жарило нещадно. Уже с последних чисел июня столбик термометра замер на отметке + 32, пластиковые окна, которые казались панацеей от городского шума, превратили квартиры в парнички, в которых нечем было дышать. Воздух стоял намертво. Костя жил на пятом этаже старой хрущевки. Крыша, нагревающаяся в течение дня, прожигала квартиру насквозь. Ни в одной комнате не было кондиционера. Костя не считал нужным его покупать. Пока он жил один, то целыми днями пропадал на работе, а в отпуск ездил к матери в Рыбинск. Его квартира больше напоминала келью монаха: шкаф, письменный стол, стул, кровать. Поля, оказавшись у него первый раз, была поражена: как так можно жить? Но он только пожимал плечами. Сейчас, по настоянию Полины в доме появились кастрюли, электрический чайник и прочая мелочовка, делающая дом комфортнее. Но Костя этого не замечал, он с головой погружался в научные работы, часами вычитывал дипломы, изучал формулы. Поля иногда даже боялась оставлять его одного. Однажды, она поставила вариться яйца для салата и попросила Костю выключить их через 15 минут. Будучи уверенной в том, что оно все сделает, девушка спокойно пошла во двор гулять с дочерью. Когда они вернулись, в квартире стояла жуткая вонь. Вода в кастрюле, где варились злополучные яйца давно выкипела. Скорлупа треснула, вокруг плиты витал синий дым, режущий нос запахом горелого белка. Костя же сидел за кухонным столом, уткнувшись в компьютер. Полина в ужасе бросилась к нему:

— Ты что, не чувствуешь запах? — воскликнула она.

— О, Поля, вы еще не ушли что ли? — спросил он, не отрывая глаз от работы.

— Мы уже вернулись, — гаркнула она не своим голосом, выкидывая яйца в помойное ведро, и тоской глядя на черное дно кастрюли.

— Да, ну хорошо, ты не против, что я окно закрыл? Воняет с улицы чем-то мерзким, — произнес он, стуча пальцами по клавиатуре.

Полина не знала, смеяться ей или плакать. Такой удивительный, умный, прекрасный мужчина оказался совершенно неприспособленным к жизни. Нет, он умел сделать все своими руками, был педантичен, аккуратен, если за что-то брался, то обязательно доводил до конца, но дождаться, когда у него будет время на домашние дела, было практически невозможно. Он путал носки, постоянно терял перчатки и зонтики. С тех пор, как Полина переехала к нему, она купила ему 4 зонта. Сейчас, собираясь на дачу, она с ужасом думала о том, как оставить его одного. Они договорились с Костей, что она с дочкой эту неделю поживут там, а на следующей поедут в Рыбинск.

— Поля, Поля, ты вообще меня слышишь? — спросила Оля.

— Да-да, — выныривая из омута своих мыслей, ответила Полина. — Ты поправляйся скорее, а когда Аня приедет, попробуем собраться, я думаю, что Мира тоже подтянется.

***

Длинный бульвар утопал в сиреневой дымке и сладком аромате. Кусты пышно нарядились. Крупные гроздья белых и лиловых цветков склонялись над лавками, осыпая прохожих конфетти из пыльцы. Аня сидела в ожидании Нади. Они должны были пойти на премьеру в театр Северного флота. Там ставили «Грозу». Их преподаватель описывала режиссера образно и ярко, использовала слова: гений, бог, талант. Девушка ожидала, что постановка должна быть эффектной. Ей не терпелось увидеть луч света в темном царстве.

Надя показалась в конце бульвара. Она семенила быстро-быстро. Аня улыбнулась. Все вокруг нее были пунктуальны, но только не она. Не было случая, чтобы Аня не опоздала. Стараясь менять себя к лучшему, девушка приехала за полчаса до встречи. Сидя на лавке, она наслаждалась жужжанием шмелей и запахом обожаемых цветов. Было все-таки в Мурманске что-то такое странное, привлекательное. Посетив его однажды, ты уже не сможешь забыть, он останется в сердце большой любовью или глубокой трагедией.

— Привет, я что опоздала? — спросила Надя.

— Вовсе нет, я пришла рано, вот сидела, любовалась красотами, — спокойно ответила Аня. — Ну что, идем?

— Ты уверена? Я ни от кого кроме нашей преподши ничего хорошего про постановки этого театра не слышала, — скептически пробормотала Надя.

— Пошли, пошли. Это же сцена, она многое стерпеть может, — проговорила Аня.

Девушки двинулись на автобусную остановку. Троллейбус ехал медленно, поднимаясь в сопку натужно фырчал, а иногда даже ревел. Кондуктурша, одутловатая, неприятного вида женщина зычно кричала: