— Ну вот, — расстроилась Поля, — Олю что ли звать?

— Дак позови, они же с Пашей лучшие друзья, — хихикнула Аня. Она знала, что Оля влюблена в Пашку по самые уши. Посплетничать об этом было особо не с кем. Мира раздражалась каждый раз, когда Аня заговаривала о новых друзьях. Отношения с Полиной тоже были какими-то странными, они постоянно соперничали. В театралке ей доставались роли капризных маленьких девочек или отрицательные персонажи, а вот смешные, сложные характерные, неоднозначные герои принадлежали Полине. Аня завидовала Поле. И это не было добрым чувством.

Как-то раз она вернулась с репетиции домой, кинула в угол пакет с реквизитом и разрыдалась. Мама сидела за столом и оформляла истории болезни перед проверкой. Свет от оранжевой настольной лампы, на которую Аня привязала шелковую ленточку и перевела пару золотистых наклеек, падал на ее идеальные длинные пальцы и отражался от розовых, скругленных полированных ногтей. Мама всегда следила за маникюром. Каждую субботу она усаживалась в кресло, делала ванночки для рук, обрезала кутикулу и ровненько подпиливала каждый ноготь.

— Что случилось? — не поднимая головы, спросила она.

— Поле дали играть лису, а я буду шакалихой, — всхлипывая, ответила Аня.

— А ты хотела быть лисой? — отвлекаясь от бумаг, спросила мама

— Конечно! — воскликнула Аня.

— Удивительно, обычно девочки хотят быть Снегурочками или принцессами, — задумчиво глядя на дочь, проговорила мама.

— Не, Снегурочка у нас Оля, но я не хочу, это скучно, а вот Лиса! Она и шутит, и танцует. А еще она хорошая. А я должна сыграть подлую подхалимку. Не хочу! Не буду! Лучше совсем не ходить, — распалялась Аня.

— Ну не ходи, — спокойно ответила мама, — только тогда придумай себе новую мечту о том, кем ты хочешь стать, когда вырастешь.

— Это еще почему? — удивилась Аня, сразу перестав плакать.

— А как ты будешь играть в театре? Режиссёр распределит роли, а тебе не понравится его решение? Всю жизнь реветь будешь? — строго спросила мать.

— Нет конечно, там же будет настоящий театр, — фыркнула Аня.

— А в чем разница? Там и актёры будут настоящие, не только вчерашние студенты, но и опытные, сложившиеся актрисы. Тебя никто сразу примой не возьмёт, может ты всю жизнь зайцем вокруг ёлки в ТЮЗе скакать будешь. К этому надо быть готовой. Никто никого, знаешь ли, нигде не ждет, и если ты будешь вот так на все реагировать, то дорога у тебя только одна замуж и в домохозяйки, но и там от соперничества не убережешься, — твёрдо заключила мама.

— Ты меня вообще не понимаешь и не желаешь, — возмутилась Аня.

— А надо жалеть? Умер кто-то? Если хочешь чего-то в жизни добиться, бери и делай, а реветь нет никакого смысла. Никто и никогда не будет тебя жалеть. Да и любить тоже мало кто будет, так что трудись больше, — начала сердиться мама.

— А вот папа говорит, что я талантливая, — стушевалась Аня.

— Твой папа много всего говорит, а ты и уши развесила. Смотреть надо на дела, а не на слова. Даже если ты сто раз талантливая, только упорный труд и работа над собой помогут тебе в реализации желаний. Сыграй свою шакалиху так, чтоб все только ее запомнили и не смотрели ни на какую лису, глядишь, в другой раз режиссер подумает, кого взять на главную роль, — резюмировала мама.

Аня была шокирована таким подходом к жизни. Что значит никто не будет ее любить? Ей казалось, что это просто невозможно, ведь она такая веселая, добрая, ласковая, талантливая. Но тем не менее она успокоилась. В словах мамы было разумное зерно, Полю надо переиграть, быть лучше нее во всем, тогда в следующий раз роль отдадут ей.

С этого момента и началось их с Полиной соперничество. Поля тоже чувствовала напряжение между ней и Аней, старалась на сцене изо всех сил. На последнем фестивале обе девочки получили грамоты за артистизм. Правда режиссер ТЮЗа похвалил только Аню, но Поля гнала эту мысль прочь. Сейчас, когда она позвонила ей, девочке очень хотелось, чтоб их вечный с Пашкой тандем разбавил хоть кто-то. Полина с удивлением обнаружила, что подружек у нее почти нет, только Аня да Оля. Поле всегда было интереснее общаться с мальчишками, она обожала играть в футбол, казаки разбойники, с упоением прыгала в снег с гаражей, первая была в «Сифе» на турниках. Но сейчас все поменялось, с мальчишками нельзя было обсудить новый каталог «Avon» и мамин костюм с искусственным мехом от «Tom Klaim». Пацаны не интересовались вышивкой крестом и фенечками из бисера. Маме тоже было некогда разговаривать с Полиной. Она постоянно работала. А бабушка большую часть времени жила в деревне. Поля по старинке все еще делилась своими секретами с двоюродным братом, но это становилось все сложнее. Между Аней и Олей выбирать было легко. Аня нравилась Полине больше. Она была лёгкая, любила посмеяться, с удовольствием разделяла Полины увлечения: носилась с ней по коридорам, они вместе ходили в парк аттракционов и даже забрались в заброшенную гостиницу «Чайка», где тусовались готы и панки. Оля никогда бы туда не пошла, она сидела над книгами, ходила в музыкалку и зубрила английские глаголы.

Июнь 2002 год

Оля и Аня крутились около большого старинного зеркала. Его потемневшее стекло искажало отражение. Лица выглядели старше и строже, фигуры вытягивались. Под потолком покачивалась паутина, балки, выкрашенные белой краской, потрескались и теперь нависали хмурыми арками. Дом требовал ремонта. Раньше здесь располагались классы художественного училища. В аудиториях сохранились огромные окна, остатки фресок и разваливающаяся лепнина. Здание отапливалось из кочегарки и насквозь пропахло сладковатым дымом. Сейчас дом отдали под психологический факультет маленького частного вуза, директором которого был друг Аниной мамы. Маргарита Викторовна подрабатывала в нем, по выходным читала лекции по анатомии и физиологии для заочников. Сейчас на улице под раскидистым старым дубом накрывали большой стол в честь ее дня рождения. На льняных скатертях красовались стеклянные блюда полные ранней клубники и румяной черешни. По углам стояли круглобокие зеленые бутылки с шампанским и вытянутые синие с белым вином. Около мангала колдовал симпатичный мужчина в белой футболке: он махал над шашлыком пластиковой дощечкой, поливал из бутылки водой раскалившиеся и попыхивающие искрами угли. На небольшой покачивающейся тумбочке мамины подруги нарезали овощи и зелень. Тихо играла музыка и в такт с ней чирикали птицы.

Аня обожала бывать в этом месте, ей казалось, что у дома есть своя душа. Ожидая маму, чаще всего она сидела за облезлой желтоватой испещренной зазубринами партой и рисовала. Остро заточенный карандаш штришок за штришком выводил ласточек и голубей, сидящих на проводах.

— У твоей мамы много друзей, — заворачивая косу вокруг головы, заметила Оля.

— Очень, — отозвалась Аня, — мне иногда кажется, что она знает весь город.

При этих словах она закружилась, разглядывая, как летает ее юбка в зеркальном отражении.