— Стоить будет все дело, как ты хочешь, четыре сотни. Это фараонам. Нам за помощь сотня.

Понятно, сейчас сигнал в голове, что мне врут, ясно дал мне это почувствовать, но, дело хлопотное и щекотливое, тут без посредника в лице криминала приезжему человеку никак не обойтись.

— Хорошо. Кто покойник? — интересуюсь я.

— Да какой-то переселенец из России. Не местный он. Туберкулез у него, совсем плох. День-два и понесут вперед ногами, — сейчас мне не врут, как я чувствую.

— Сколько ему лет?

— Четыре десятка вроде, как ты и просил. С тебя две сотни пока, чтобы человек твоим делом занялся плотно.

Я выдаю двести рублей и пока заставляю себя верить словам бандита. Есть какая-то ложь в них, но, явно не сильно критичная для меня. Хотя, посмотрю при следующей встрече, она случится обязательно, ведь три обещанные сотни точно заставят бандитов встретиться со мной. Так бы кинули с этими двумя и исчезли с концами.

Если и правда умирает переселенец, без родных и близких здесь, его по идее могут тайно захоронить без указания места на кладбище, так что никто его и не вспомнит со временем. А если его документ перейдет ко мне за мзду, тогда официально никто не умрет, а я поеду дальше.

Вопрос только в том, чтобы паспортная книжка не была просто поддельной — вот что для меня основное.

Ну, проверить я могу это легко и не напрягаясь.

Позвали меня уже на следующий день и показали паспортную книжку сорокаоднолетнего разночинца родом из Тамбовской губернии. Многовато мне тут лет получается, книжка выдана в девятьсот восьмом году, то есть, не так и давно.

Выдана не по месту рождения, что хорошо, совсем в другом месте, в Харьковской области.

Зато, уже без внешних примет и совсем новая на вид. Не выгляжу я на сорок лет — ничего страшного, больше доверия к словам взрослого человека будет, да и вести себя можно более солидно теперь.

— Настоящая? Не подделка? — первый вопрос.

— Обижаешь. Самая настоящая, — ухмыльнулся авторитетный грузин.

— Хозяин точно помер? Или просто украли? — продолжаю я.

Это тот самый вариант, который, скорее всего, и реализован сейчас.

Мы сидим вдвоем в кабинете, есть еще кто-то за спиной из помощников у мужика, которого я даже не знаю как зовут.

Кто-то подошел к двери после начала нашего разговора и ждет сигнала.

— Сам видел. Давно уже остыл, — отмахивается собеседник.

Тут врет и я даже знаю почему. Так гораздо проще заработать денег с меня, украсть или просто купить такую книжку у хозяина, чем ждать покойника с определенным набором качеств.

Тот пойдет в полицию и скажет, что потерял или украли документ. Ему выдадут новую, а если меня захотят проверить, тогда я сразу спалюсь, что книжка объявлена недействительной, а хозяин у нее совсем другой человек.

Мне такой вариант не подходит совсем, меня точно попробуют проверить. Мне нужно, чтобы хозяин книжки просто исчез, уехал, например и его больше никто никогда не видел.

Если захотят сравнить описание хозяина со мной, то, это не так просто, кто там в полиции помнит, как он выглядел.

Нужно соседей опрашивать, проводить работу и делать все такое никому не интересное дело.

Если, конечно, сюда приедет человек, заинтересованный установить истину, да еще готовый платить за знание, тогда меня вычислят. Если мы с покойником, который еще и живой, не похожи хотя бы в общих чертах.

Деньги я уже отдал, еще триста рублей добавил. Но, меня хотят конкретно обмануть, и я этого спускать не собираюсь.

Мужик, очень уверенный в себе, встает и снисходительно протягивает мне руку на прощание. Типа, будут еще деньги- заходите. Примем, обогреем и оберем еще раз.

Я ее перехватываю за запястье и молча кладу на стол, собираясь показать свое явное превосходство в физической силе и характере. Авторитетный товарищ, очень атлетического вида и тоже характерный, несмотря на свой возраст, криво усмехается и пытается вырвать руку. Он понял, что я чем-то недоволен в сделке, но, ему глубоко наплевать на это. Он на своей территории, вокруг его люди и еще он очень сильный физически мужик, меня он точно не боится, пусть и я навялял его шестеркам в подворотне.

Ничего, пока он пытается одним движением вырвать кисть из захвата — без толку только напрягается.

Потом упирается рукой в стол и снова дергает, но, только кривится от боли, когда я немного сжимаю его запястье.

Тут до него доходит, что на его большую силу нашлась еще большая и он резко из-за спины выхватывает нож с лезвием на десяток сантиметров. Без замаха пытается вонзить мне в руку, однако, я легко на опережении перехватываю кулак с ножом пальцами сверху и снова нажимаю на него.