Легко принимать решение, кому жить, кому нет, если жизни — числа и заданные параметры. Когда твое личное отношение примешивается к оценке происходящего, все оказывается не так.

Я плашмя упала на пол, подобралась к люку. Канвары заорали громче и испуганнее.

— Там пожар! — крикнул от окон Симон. — Все горит! Они подожгли скалу! И дохлых канваров сколько!..

К черту.

— Фуко?.. — Он отозвался, и голос я еле разобрала. Из двух зол, точнее, из двух возможностей, выберу меньшее. Фуко весит меньше Ару. — Фуко, сюда, быстро. Сейчас мы тебя вытащим. Хватайся! Только не вздумай лезть по веревке сам! Понял? Виси на ней! И не дергай ее ни в коем случае!

Веревка полетела вниз, и Фредо подвинулся ближе ко мне.

— Как ваше имя, госпожа? Как вас зовут? Я должен знать, чье имя напишут монахи в Храме Молчания. За кого молитва людей будет вечна.

Я ослышалась?..

Что…

— Тяни, — приказала я. Шанс упущен. К черту тайны, важнее жизнь. — Тяни!

Из колодца донеслись звуки борьбы. Короткие, оборвавшиеся внезапно, и веревка натянулась.

— Тяни!..

Сила тяжести и сила трения. Физика, беспощадная, ты неизменна. Было правильнее заставить Фуко лезть наверх самому? Вряд ли. Плавный подъем безопаснее, чем рывки. Пару раз мне казалось, что все, конец, но голова Фуко показалась, а затем и обе руки.

— Хватайся! Быстро!

Мы вцепились в него одновременно с Фредо — в момент, когда Фуко неосторожно разжал руки — и успели выволочь на поверхность. Фредо выпустил Фуко сразу, начал осматривать веревку. Дело дрянь, она больше не выдержит. Тем более вес Ару.

— Хорошая молитва творит чудеса, — прокашлял Фуко, извиваясь на полу среди обломков. Он тоже был ранен, но несильно. Если бы всех спасала молитва, но она лишь дает надежду. Нередко напрасную.

— Ару?.. — крикнула я, и далеко-далеко прошла тряска. Маяк долго не протянет. — Ару?.. Держи веревку! Хватай ее там, где я сейчас завяжу узел! И руки держи над головой, ты понял? Над головой!

Руки у меня тряслись как никогда в жизни. Плохо работающий способ, очень плохо. Никто не выяснял, когда он срабатывает, когда нет, и у меня росли подозрения, что это плацебо: веревка выдержит, крепления прочные, стены тоже, огонь далеко. Человеку, чтобы спастись от неминуемой гибели, нужно быть абсолютно уверенным в том, что в процессе спасения ему ничего не грозит. Что несколько секунд намного менее рискованны, чем бесконечное ожидание в обманчиво безопасном месте.

Что, как правило, совершенно не так.

Ару был тяжелый, Фредо напрягся. Фуко кинулся помочь — я остановила: нельзя. Нельзя натягивать веревку сильнее, Фредо должен справиться сам.

— Эта старая дрянь ему предсказала, — с ненавистью просипел мне в ухо Фуко, — что он из нас умрет первым.

— Эта старая дрянь уже умерла, — отрывисто ответила я. — Испортила свое же пророчество.

Ой, не факт. Не факт, что старуха погибла под обвалом. Но я не верю в пророчества — я верю в себя. В удачу. И в то, что порой не случается неизбежное.

— Хватай его!

Мы с Фуко так же слаженно, как до того с Фредо, схватили Ару за куртку и потянули, но он был слишком тяжел, и Фредо помог нам, все так же не поднимаясь на ноги. Еще немного — и Ару выбрался сам.

— Веревка цела, — удивленно хмыкнула я. — Тащим доктора.

— Нет необходимости, — Ару тоже с усмешкой посмотрел на меня. — Он намеревался вылезти первым, но приказ есть приказ.

— Валер! — Симон не вытерпел, все были спасены, риска получить по ушам за вмешательство не было, поэтому он размахивал руками и чуть не прыгал. Я перешагнула трещину и все же дала ему подзатыльник. — Там корабль! — возмутился Симон. — Там какой-то корабль! Идет сюда!

К черту корабль. Еще чуть-чуть, и горящий газовый факел дотянется до окон. Я дернула Симона от окон, и маяк как по сигналу опять затрясся.

— Все сюда! — крикнула я, поднимая руку. За окном темнело, пламя ровно и яростно жрало все вокруг. Вот так, наверное, горел работающий еще маяк, и так же газ вырвался из-под контроля. А может, иное соединение примешалось к привычному, усилив огонь. Я могла лишь предполагать, не помня школьный курс физики. — Идите все сюда, к стене! Все!..

Будем ждать. Трещина расширится, нависающая над крепостью часть маяка не выдержит и рухнет вниз. Есть вероятность, что она частично засыплет расщелину и потушит огонь. Слабая вероятность, но есть. Ни ливень, ни град, ни буря не затушат газ, гореть он будет бесконечно долго, пока не выгорит все целиком или по счастливой случайности что-то не перекроет ему доступ к поверхности.

— Теперь мы умрем? — спросила Мишель, обнимая меня со спины и прижимаясь. — Матушка говорила, что если умереть вместе с монахом, у тебя не будет грехов.

— Это так, — вот зачем существует ложь во спасение. Главное — сказать убежденно.

— А корабль? — спросил Симон. — Он шел сюда. Я видел. Они нас спасут.

— Да. — Белая ложь, как говорят англоязычные граждане, оставшиеся где-то там далеко-далеко. Все когда-то кончается. И обязательно благополучно. — Просто надо немного еще подождать.