Наутро я проснулся свежим и отдохнувшим, а еще невероятно голодным. Пара горстей сухарей за последние дни – не то количество калорий, на которое рассчитывает организм боевого ловца. В такие моменты я завидую своим спутникам-сновидениям. У них кормушка всегда рядом.

Жаль я не могу питаться собственным эфиром, да и вообще никаким эфиром. Хоть развитый источник и позволяет обходиться без еды целые недели.

Накинул сон, чтобы притупить чувство голода, и отправился в сторону лагеря.

Несмотря на дружелюбное лицо, люди смотрели на меня с опаской. Другие скорее с удивлением, но равнодушных точно не было. По этим взглядам можно было легко понять, кто видел пришествие Багрового, а кому об этом просто рассказали позже.

Сантора нашел в центре. Уставший и угрюмый трактирщик обзавелся с десятком свежих шрамов, судя по окровавленным повязкам. И еще парочкой новых морщин. Кажется, он даже поседел с нашей последней встречи день назад. А возможно, что и не кажется.

– Ты как? – спросил он настороженно. – В норме?

– Все под контролем, если ты об этом. Я – это я.

– А ты это… Того этого, снова, не?

– Не, – я постарался как можно беспечней улыбнуться в ответ. Путающийся в словах Сантор – это что-то новенькое. – Анг… В общем, мое сновидение с косой сильно вымотало, так что даже при желании я не смогу его призвать в ближайшие дни.

Кажется, глава сопротивления даже немного уменьшился в размерах после моих слов. То ли выдохнул, то ли сдулся просто. Подбородок чуть опустился, мешки под глазами грозили стать размером со щеки, но спину мужчина по-прежнему держал прямо. Все-таки чувствуется в нем военная выправка.

– Как дела в лагере? – спросил я. И лучше бы не спрашивал, словно в рану ткнул обмазанным солью пальцем, судя по его лицу.

– Больше половины не выбралось. От Ватаги только твой выжил. Они сидели прямо возле одного из проходов наружу. Сраные ловцы, чтоб их кошмары извели. Без обид.

– Без обид, – кивнул я, понимая. Если бы не второй Оваст, ничего этого бы не произошло.

А вот и первый, легок на помине. Ловец подходил осторожно, вглядываясь в меня так, словно пытался просверлить взглядом.

– Уважаемый Лаэр, – осторожно поздоровался тот. – Как вы себя ощущаете?

– И тебе не хворать, – кивнул я. – В порядке. Соболезную за брата.

– Жаль, что так вышло. Я пытался его остановить. Жаль, что вам пришлось в это вмешаться, это семейное дело. Я должен был раньше разобраться с этим.

– Не должен был, – уверенно произнес я. – Черный тебе не к лицу. Так что в этом нет твоей вины.

Оваст пару раз хлопнул глазами, переваривая то, что услышал. Затем снял свою странную остроконечную шляпу и глубоко поклонился.

Быть Шики – это выбор каждого. Но далеко не у всех он был, как оказалось. Вспоминая гильдию Шепчущих и рассказы о ней от Талера, когда я гостил в Крауне.

Не быть Шики – тоже иногда выбор, и Оваст сделал его. Да, погибли люди. Но будь у него черная татуировка на лице, далеко не факт, что спаслись бы остальные. Ведь именно он смог спрятать лагерь с выжившими.

Кажется, все эти мысли и рассуждения пронеслись и отразились в глазах ловца. Потому не было смысла произносить слова вслух. Я – Деморо. Я избавляю от необходимости делать выбор таких, как Оваст.

Было ли это предназначение или мой собственный путь? Не знаю. Но калейдоскоп отметил меня этим знаком, и значит, это для чего-то нужно. У мира грез своя странная логика, которую невозможно понять или осознать, но можно почувствовать. Просто принять ее, узнать и уверовать. Как в облака из пуха и сладкой ваты.

И сейчас я чувствую, что в моей метке из переплетения черных извилистых линий есть своя задача, просто я пока что ее не осознал. Не понял, не принял, не уверовал. Если есть Шики, которые охотятся на ловцов, то должен быть тот, кто охотится на Шики. Но я сомневаюсь, что в этом весь смысл. Должно быть что-то еще, что-то глубже. Просто я пока не добрался до сути.

К вечеру мы добрались до форпоста, если можно было это так назвать. Небольшая крепость в предгорьях, даже предположить не могу, зачем она здесь нужна была. Может какой-то перевалочный пункт в свое время?

Но выглядело это зрелище весьма уныло. Покрошившиеся стены держались на честном слове и воле Гипноса. Местами зияли дыры размером со слона. Их наспех завалили мешками и обломками, но на фортификацию никак не походило.

Внутренние постройки выглядели чуть лучше, разве что все заросло плющом и сорняками так, что даже камня под ногами не видно.