Бомбы падали и в поле вокруг аэродрома. Но там, Синдо был готов голову свою заложить, сесть ещё можно. Он летел как можно медленнее, на грани сваливания в штопор. Опустились шасси. Лейтенант задрал нос самолёта и опустил хвост, словно пытался зацепиться за тормозной крюк на палубе авианосца.

Самолёт качнулся и остановился. Не самая удачная посадка, но он на земле. Какое-то время ничего не происходило. Синдо открыл "фонарь" кабины и встал на ноги. К нему уже бежали техники.

– Чего вам?
– закричали они.

– Всего, - ответил Синдо.
– Топливо, боеприпасы, место, где можно поссать.

Один техник указал в кусты.

– Туда идите. Так янки вас не заметят. И побыстрее, пока снова не налетели самолёты и вас не разбомбили.

Говорил он, конечно, не о самом Синдо. Весьма вероятно, что американцы следили за его "Зеро". Едва лейтенант добрался до кустов и расстегнул лётный комбинезон, чтобы облегчиться, как услышал над головой жужжание двигателей. Но то оказалось знакомое жужжание. На то же поле собирались сесть ещё несколько "Зеро" и "Хаябус". Оставить несколько машин для защиты того, что осталось от аэродрома Уилер оказалось хорошей идеей, хоть пилотов "Сапсанов", было, конечно, жаль. Жуткие новые самолёты американцев с легкостью пережёвывали их и выплёвывали. Высокая скорость и бортовая пушка давали "Зеро" хоть какие-то шансы против врага.

Когда он выбрался из кустов, то увидел, как над этой пушкой трудились механики.

– В чём дело?
– спросил он.

Техник, перезаряжавший пулемёт, сказал:

– Прошу прощения, пилот-сан, но раньше это был аэродром армейской авиации. И так как, у "Хаябус" нет бортовой пушки, боюсь, мы не можем дать вам 20мм снаряды.

– Дзакенайо!– воскликнул Синдо. Он принялся лихорадочно соображать.

– Погодите-ка. У вас же тут есть "Донрю", так?

Самолёт "Ki-49", по прозвищу "Пожиратель драконов", являлся армейским аналогом флотского бомбардировщика "G4M". Он был быстрее, но и летал не так далеко. Как и "G4M", он нес на борту 20мм пушку.

– Какой же я дурак!
– воскликнул техник.

Он хлопнул себя по лбу и поклонился.

– Прошу прощения, господин. Боеприпасы для бомбардировщиков мы держим отдельно от тех, что для истребителей.

– Держите их хоть у себя в заднице, мне плевать. Несите и побыстрее.

Техник закричал своим товарищам. Один тут же куда-то побежал. Вернулся он настолько быстро, что даже злой Синдо остался бы доволен. Вражеских самолётов видно не было, что хорошо. Синдо задумался, сможет ли он взлететь и не уткнуться носом в воронку. Взлёт оказался не из простых, но он оказался в небе.

Если придётся, он мог садиться и взлетать на шоссе. Единственное, чего хотел лейтенант - это бить американцев, пока есть такая возможность. Но, если он сядет на шоссе, кто будет заправлять самолёт? Синдо пожал плечами. Сейчас у него есть и топливо, и боеприпасы, и толпа американцев, которых нужно сбить. Он полетел обратно к берегу.

Хиро Такахаси испуганно смотрел на текст речи, которую ему предстояло читать.

– Господи боже!

На Осами Мурату он посмотрел с ещё большим испугом.

– Прошу прощения, Мурата-сан, но я не могу это читать!

– Почему?
– спокойно поинтересовался радиоведущий из Токио.
– Что не так?

– Что не так?
– переспросил Хиро.

Он надеялся, что Мурата пошутил, но, скорее всего, нет.

– Это же всё неправда, вот, что! Как можно говорить - как я должен говорить, - что все японцы на Гавайях поддерживают Императора в его борьбе с американцами?

Хиро прекрасно знал, что Императора поддерживали далеко не все японцы даже в его собственной семье. Об этом он не сказал. Вместо этого старый рыбак произнес:

– Капитан Ивабути развесил по всему Гонолулу листовки, где написано, что любой, кто будет создавать неприятности, будет расстрелян. Текст написан на английском, корейском, тагальском*, китайском и... японском. Стал бы он писать текст на японском, если бы все японцы были верны Империи?

– Капитан Ивабути должен сражаться, - терпеливо пояснил Мурата.
– Это не ваше дело. Ваше дело - склонять население к сотрудничеству с Японией и Императором. Прежде вы отлично справлялись, Такахаси-сан. И нужно продолжать в том же духе. Более того, сейчас вы нужны нам сильнее всего.

– Правда?

Хиро попытался скрыть беспокойство. Вероятно, он начал говорить, как машина. Он знал, что сейчас нужен им сильнее всего. Американцы высадились на северном берегу Оаху. Продвинулись они пока недалеко, но господство в воздухе уже захватили. Тем же пользовалась и Япония во время своего вторжения. Поступят ли так же США? Он был уверен, что поступят.

– Правда.

Под толстым слоем спокойствия и добродушия, Мурата состоял из стали.

– А вы, Такахаси-сан, вы уверены, что вы тоже - добропорядочный гражданин Японии?