"Осима-мару" мчалась на юг, подгоняемая ветром, шедшим с холмов Оаху. Остров скрывался за кормой рыбацкой лодки. Хиро Такахаси управлялся с парусами с большим удовольствием, нежели дергал ручку стартера дизельного двигателя. Раньше, ещё до того, как на Гавайях сменился хозяин, лодка ходила на дизеле, как и все прочие, что ютились в заливе Кевало. Когда топливо закончилось, пришлось изыскивать новые методы.

– Когда я был ребенком, то вместе с отцом ловил рыбу во Внутреннем море именно так, - сказал Хиро.
– Парус всегда пригодится, если не работает двигатель.

Его сыновья, Хироси и Кензо, лишь кивнули в ответ. Они ничего не сказали. Хиро вдруг понял, что уже раз двадцать вспоминал о Внутреннем море. Но сыновья хмурились не только из-за этого. Они родились здесь, на Оаху. По-японски они говорили сносно - Хиро с особым тщанием проследил, чтобы они занимались после уроков - однако, между собой они предпочитали говорить по-английски. На этом языке сам Хиро знал лишь пару ругательств, да несколько общих фраз. Гамбургеры и хот-доги сыновьям нравились больше, чем рис и сырая рыба. Кензо встречается с белой блондинкой по имени Элси Сандберг. Они, строго говоря, были американцами.

Именно из-за того, что они американцы, они ненавидели японцев за то, что те завоевали Гавайи. Они этого даже не скрывали. Проблем у них пока ещё не возникло, однако сыновья постоянно цапались с отцом по этому поводу.

Хиро Такахаси родился неподалеку от Хиросимы. На Гавайи они приехал подростком, ещё до Первой Мировой Войны. Он хотел поработать на тростниковых полях, заработать денег и вернуться. Денег он заработал. Их хватило на то, чтобы бросить работу в полях и вновь заняться тем, что он умел лучше всего - рыбной ловлей. В Японию он так и не вернулся. Он женился на Реико, поселился в Гонолулу и начал строить семью.

Хиро вздохнул.

– В чём дело, отец?
– спросил стоявший у штурвала Хироси.

– Подумал о вашей матери, - ответил Хиро.

– А, мне её тоже жаль, - сказал старший сын и опустил взгляд.

Как и Кензо. Их мать погибла под завалами в самом конце войны, когда японцы бомбили Гонолулу. В тот момент они находились в море. Когда они вернулись, весь их квартал лежал в руинах, объятый пламенем. Тело Реико Такахаси так и не нашли.

Но всё равно, Хиро постоянно конфликтовал с сыновьями. Они обвиняли японцев в том, что те разбомбили беззащитный город. Хиро же винил американцев за то, что не сдались, когда ситуация уже была совершенно безнадёжной.

Он всё ещё гордился тем, что он - японец. Когда американцы, наконец, сдались, Хиро размахивал флажком с Восходящим солнцем во время торжественного парада японской армии в Гонолулу. В том параде приняли участие и ободранные, грязные, поникшие американские пленные, окруженные подтянутыми японскими солдатами, одетыми в прекрасно подогнанную форму. Тогда американцы уже не выглядели столь надменно, как раньше. Хиро до сих пор относил лучшую рыбу в японское консульство на Нууану-авеню. Он оставался японцем до мозга костей и очень гордился тем, что сделали его соотечественники.

Будучи отцом, чьи сыновья не разделяли его взгляды (а у кого было иначе?), он никогда не упускал возможность указать молодым на их ошибки.

– Эти острова останутся в Великой восточноазиатской сфере сопроцветания* - сказал он.
– Вы сами видели, что стало с американцами, когда они попробовали вернуть их обратно. У них ничего не вышло.

– Они снова попробуют, - сказал Кензо.
– Можешь поставить на это последний доллар.

– Я лучше поставлю настоящие деньги - йену, - ответил на это отец.

Кензо хотел было ответить, как Хироси быстро заговорил с ним по-английски. Младший брат резко ответил на том же языке. Хироси ещё что-то произнес. Сыновья продолжали говорить по-английски, как и всегда, когда не желали, чтобы отец их понял. Наконец, Хироси заговорил по-японски:

– Отец, давай больше не будем говорить о политике? Нам отсюда никуда друг от друга не деться, а нам надо ловить рыбу.

Хиро, нехотя, кивнул.

– Хорошо. Не будем, - сказал он.

Хироси обратился к нему достаточно вежливо, поэтому он не мог позволить себе грубость.

– В первую очередь - рыба, - произнес он очевидную вещь.

Сыновья облегченно кивнули. Произнесенные Хиро слова были не просто очевидны, они были правдой. Когда с американского материка прекратились поставки, на Оаху начался голод. Если бы не рыбацкие лодки из залива Кевало, этот голод был бы ещё жёстче.

Рыбу ловили не только на сампанах. "Осима-мару" прошла мимо сёрферной доски с парусом, на которой стоял светловолосый загорелый хоули. Он помахал сампану и поплыл дальше. Сыновья Хиро помахали в ответ.