Шрифт:
Но вслед ему понеслись слова:
– Господин, ты знаешь меня, я никогда бы не замыслил против тебя дурного. Я не делал ничего, в чем меня обвиняют!
Рука Потифара застыла на двери, он и правда, отлично успел узнать Иосифа. Потифар знал, что тот был честен, прекрасно выполнял свою работу и никогда не стремился даже посмотреть на его жену. А еще царедворец знал, что Иосиф умен и не стал бы делать таких вещей в его доме.
Но тогда это означало, что Нубит обманывает. Потифар прекрасно сознавал, что его жена как раз таки не всегда честна. Но он слишком любил ее. А оставить это дело незавершенным он не мог – это бросило бы тень на его дом и жизнь.
Потифар опустился на свое ложе, погруженный в тяжкие думы. Его окружала роскошь и богатство – искусно вырезанная мебель, отделанная золотом и слоновой костью, расписанные настоящими мастерами стены, одежда из тончайшей ткани, всевозможные украшения.
Но ничто из этого не радовало мужчину в данный момент. Он должен был отдать приказ о казни своего раба… Не просто раба, а того, кому он доверял! Которого считал своим другом, даже сыном, а не просто рабом! За последнее время они много общались, и Иосиф нравился Потифару. Не может он быть виноват в таком преступлении…
Гнев, сначала овладевший Потифаром, медленно исчезал, взамен ему приходило горькое чувство сожаления и печали. Перед мужчиной встал выбор – казнить раба или разобраться со своей женой.
Потифар не знал, как поступить, он не хотел брать такую тяжесть на свою душу, как казнь невиновного человека. Но Нубит была глубоко в его сердце, она владела его мыслями и его душой.
С трудом приняв решение, Потифар встал и вышел из спальни. Слуги, ожидавшие приказа господина, находились в зале и были удивлены, когда услышали:
– Отвести Иосифа в темницу для царских узников.
Нубит тоже была ошарашена таким решением мужа. Она со страхом посмотрела на него и прочитала в его глазах, что он все знает.
– Прости меня, – губы женщины задрожали. – Я не знаю, как это получилось.
– Я люблю тебя, – Потифар был печален. – Но из-за тебя я лишился прекрасного работника и друга.
Нубит протянула руку, чтобы положить ее на плечо мужа. Но тот только дернул рукой и вышел на улицу. Мимо него провели Иосифа, с шеи которого уже был сорван его отличительный знак, а с рук сняли серебряные браслеты.
– Господин! – Иосиф попытался обернуться. – Я не делал этого!
Потифар отвернулся, чувствуя, что еще немного, и он сдастся. Этого он не мог себе позволить. Но той ночью он долго не мог уснуть, видя перед собой умоляющие глаза Иосифа и слыша его голос, твердящий о том, что он не виноват.
Глава 2
Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих,
потому что он был сын старости его, –
и сделал ему разноцветную одежду.
Бытие 37:3
Стараясь забыть о Нубит и сознавая, что его опять предали, Иосиф опустил голову вниз и погрузился в жаркий полдень. Он еле шел за верблюдом, неторопливо вышагивающим перед ним. Бока верблюда мерно вздымались, а корзины с благовониями, привязанные к седлу, покачивались из стороны в сторону. Туда же к седлу тянулась и веревка, которой были связаны руки юноши. В памяти всплывали воспоминания…
Изредка слышались гортанные крики купцов, погоняющих верблюдов, но в целом было тихо. Только бесконечные пески, солнце, слепящее глаза, и воздух, мерцающий от жары.
Иосиф шел с караваном уже несколько дней и только начал приходить в себя. Первое время он шел и оборачивался назад. Как он надеялся, что братья пошутили! Иосиф ждал, что братья догонят его и заберут домой, но дорога сзади была пустынной. А отец? Почему он не ищет его? Юноша знал, что отец любит его, но где же он?
Ночами Иосиф почти не спал, смотря на звездное небо и не понимая, как так получилось, что он стал рабом. Он до боли в глазах вглядывался в темноту и вслушивался в ночные звуки, надеясь услышать свое имя. Иосиф молился о том, чтобы братья все рассказали отцу, но потом вспоминал их лица, полные злобы, и глаза, в которых была ненависть к нему, и замолкал.
Он понимал, что братья никогда не признаются в содеянном, но почему отец не ведет поиски? Неужели с ним тоже что-то случилось? Иосиф чувствовал, как его сердце сжимается от страха за отца, за младшего брата, которого он очень любил, и за свое будущее. Оно было таким неясным… Куда его приведут? Разве он – Иосиф, любимый сын отца, может быть чьим-то рабом?
Юноша сжимал руки, натертые веревкой, и вытирал горькие слезы. Он с трудом мог смириться с произошедшим с ним. Иосиф смотрел в темное небо, освещенное звездами и луной, и молил Бога: