Я целую протянутую ладонь и тактично осыпаю комплиментами.

– Мой старший сын - Ромыч, - с не меньшей гордостью представляет сына.

Предполагаю, что он моложе Димура на года или два.

Симпатичный высокий брюнет, очень похож на мать.

Мы с ним обмениваемся рукопожатием.

– А это наши любимые малыши, Эдмонт и Дарий, - представляет близнецов и я удивляюсь, что он своим сыновьям дал наши с братом имена.

Мальчишки ровесники моим сыновьям или на год старше. Эти два блондина наши с Элиасом копии.

Я удивлённо смотрю на них и улыбаюсь. Тереблю их волосы на голове, наклоняюсь и обнимаю.

Как мне не хватало такого общения!

Мне хочется поговорить с братом наедине, всё расспросить о его жизни, самому поделиться с ним. Время обеда ещё не наступило, но я приглашаю их к столу.

– Дар! Мы не голодны, но моим хотелось бы отдохнуть! Для них было сложное путешествие, - завуалированно произносит Элиас, но я не стал расспрашивать.
– Я так хочу с тобой пообщаться! Столько лет прошло!
– задумчиво произносит эти слова.
– Прикажи, пусть покажут моим, где наши покои. Они пока отдохнут, а мы с тобой где - нибудь поболтаем за рюмкой крепкого напитка.

Я согласно киваю головой.

– Димур, прикажи прислуге провести гостей в их покои, - попросил сына и направился с Элиасом в свой кабинет.

Мы разворачиваемся с Элиасом и выходим из тронного зала.

Идём с братом и болтаем о пустяках.

Элиас всегда был очень эмоционален и горяч, он совсем не изменился с той поры.

Слова радости и восхищения у него вылетают на раз - два.

Он восторженно отзывается о Миране и предстоящем совершеннолетии. Предлагает свою помощь в организации праздника.

Я тоже хвалю его сыновей.

Он восхищается моими двойняшками. Подчеркивает, что они очень похожи на Кристиану, но ничего не спрашивает о ней. Мне это кажется подозрительным. Интересуется передалась ли двойняшкам моя магия или нет.

Мне приятно слышать его хвалебные слова.

Только когда Элиас с гордостью говорит о Димуре, как о наследном принце, тут я невольно внутренне напрягаюсь. Стараюсь, чтобы Элиас этого не заметил.

Сейчас для меня это самый больной вопрос.

Мне хочется с ним поделиться размышлениями о новом сыне, но что-то меня... настораживает и останавливает.

Я хочу прощупать брата и убедиться, что он не при делах.

О, Боги! Как трудно сдерживать себя!

Ведь Элиас родной брат!

Мы с ним единое целое и вместе находились в утробе матери!

Если мы стояли рядом, то нас никто никогда не мог различить, кроме родителей.

Не хочется разочаровываться раньше времени и думать о предательстве.

Мы подходим к двери кабинета, я не выдерживаю напряжения и тяжело вздыхаю.

– Дар! У тебя всё хорошо? Моя помощь нужна?
– заинтересованно спрашивает Элиас, когда мы входим в кабинет и пристально смотрит на меня.

На секунду зависаю над тем, что ответить.

– Всё нормально. С чего ты взял?
– недоумённо отвечаю ему, пожимаю плечами и жестом показываю на зону отдыха.

Мы проходим в кабинет и Элиас присаживается на диван. Я подхожу к шкафу и достаю бутылку виски и пару стаканов. Ставлю на столик возле дивана, открываю бутылку и начинаю разливать жидкость.

– Дар!... Не темни, я же всё вижу!... Не хочешь говорить - не надо.... Не буду настаивать... Захочешь поделиться - с удовольствием выслушаю...Нужна будет помощь - помогу!
– он не торопясь говорил каждую фразу, словно обдумывал каждое слово.

Из этого монолога, из-за своей взволнованности, я толком ничего не смог понять.

Причастен он своим визитом к новому сыну или это так случайно совпало?

Только я не спешил раскрывать перед ним свою душу и помалкивал.

– Дар! Я вижу, что ты мне не доверяешь, я бы тоже так поступил на твоём месте, - иронично усмехнулся брат, а я снова насторожился.

Элиас говорил так, словно читал мои мысли.

– Оскорбил, обидел, наговорил всяких гадостей и угроз, а потом исчез на долгие годы..., - задумчиво продолжал говорить.

Это было действительно так.

Мы с ним тогда сильно поссорились и в пылу гнева Элиас прорычал:

– Я обязательно отомщу тебе, Дар! Запомни мои слова и бойся! Наступит время и придёт мой час рассчитаться с тобой!

Я сразу вспомнил его слова, которые все эти годы старался забыть..., но они частенько всплывали из памяти в моей голове и напоминали о себе.

Значит этот час расплаты наступил? Так надо понимать?
– с ужасом думаю об этом и стараюсь не выдать никаких негативных эмоций на лице, а самого неимоверно штормит.